- Я понял, - тяжко ответил Степан Фридрихович, - просто...
- Просто? - перебил кота Петр Иванович, образовав на лице улыбку. - Ничего не просто. Просто - это неосознанность сложности. Просто бывает только у глупцов.
- Ты невыносим, - с прежней тяжестью проговорил кот.
- Для людей... - человек приостановился, посмотрев на кота, и добавил: - и им подобных я действительно невыносим. Однако, я почти не общаюсь с людьми, в этом попросту нет пользы. Общаться стоит с теми, кто мнит себя выше людей. Либо для того, чтобы убедить их в обратном, либо для того, чтобы завести с ними дружбу. И дружба, Степан Фридрихович, пока ты не решил меня поправить, дружба - это не чувствительное состояние, не эмоциональная близость для меня, это сотрудничество, приносящее пользу.
- А какую пользу проносят тебе хлопоты со мною? - метко заметил Степан Фридрихович.
- Никакую, - просто ответил человек.
- Тогда почему ты винишь других в бесполезных действиях?
- Мне кажется, - Петр Иванович вновь улыбнулся, - что именно это и позволяет мне упрекать других. Но ты забыл, мой милый друг, что я вовсе не оправдываю свои бесполезные действия. Да... Все начинается в момент, когда люди прекращают оправдываться, когда они принимают проблему с готовностью сражаться с ней. Я ненавижу себя, ненавижу свою природу, я готов сражаться с ней, в то время как люди... - человек приостановился, что-то шепча про себя, и спустя несколько секунд торжественно произнес:
И «человек» - вам оправдание, кричали. как несовершенны вы - глупость вашего сознания... Ну не стремились же, увы, стать капельку честней, сказать порокам нет... и двигались быстрей... на бесовской обед.
Дослушав, кот ничего не ответил, лишь про себя подумал о том, что его компаньон болен нездоровыми взглядами на людей и их жизнь. Получать выговоры от кота - это действительно странно. Степан Фридрихович, в прошлом самый обыкновенный кот, сам знал о жизни немного, но его взгляды были куда приближение к человеческим, нежели взгляды Петра Ивановича.
Компания чередовала передвижение пешком и в общественном транспорте до момента, пока Петр Иванович не подобрался к зданию, в котором располагалось известное издательское агентство. Войдя, человек кивнул скучающему охраннику, который по-доброму улыбнулся и помахал рукой в ответ. Внутри было очень чисто и свежо, все было пропитано своего рода новизной, как после недавнего ремонта. Издательское агентство было не просто известным, но одним из лучших в стране, курирующее множество молодых и начинающих писателей и сотрудничающее с опытными и известными творцами. Как узналось позже из разговора человека с каким-то мужчиной, Петр Иванович принадлежал к плеяде известных поэтов, и зашел он сюда, чтобы отдать некоторые свои работы для редакции и дальнейшей публикации.
- Ждем Ваших новых работ, - весело кинул в догонку редактор уходящему Петру Ивановича.
- Непременно, - неохотно и с некой скрытой досадой, выраженной тяжким произношением, ответил человек.
Кот, наблюдавший диалог редактора и человека, который проходил очень дружественно и никак не предвещал такой реакции со стороны Петра Ивановича, удивился и решил поинтересоваться:
- Что-то не так?
- Мои стихи... - поникло проговаривал человек, - они ужасны.
- Но... - с недопонимаем начал бормотать Степан Фридрихович, - но... ты известный поэт. Твои стихи пользуются спросом у людей. Полагаю... они не ужасны...
- Спрос не показатель чего-то хорошего. Проблема в том, что я предлагаю людям бессмыслицу: обыкновенный рифмованные строки, украшенные художественными приемами - это пустышки. Некогда, давно, я носил в редакцию вещи осмысленные... - мужчина тяжело выговаривал свою мысль с выразительными вздохами и выдохами. - Да... не столь красивые, но куда более разумные... А что людям? Да что там говорить... во времена так называемого абстрактного искусства - искусство ради искусства.... Кажется, миру не нужны разумные мысли, они раздражают мягкотелых распоясанных свободой людей... Да... Незначительным людям нужны незначительные вещи.
Петр Иванович приостановился, взглянул на кота, а потом, как родители открывают детям страшные тайны, с отчетливой строгостью и неким предостережением, молящем об понимании и уяснением, проговорил:
- Хорошо то произведение, в котором мысль первенствует над сюжетом, подачей и приемами. Именно поэтому в современной литературе так мало значительных произведений.