Погодка сегодня была отличная, Солнце не особо капризничало, да и приятный ветерок ласкал тело своей волшебной легкостью, маня всякого подзарядиться этой природной силой, посетив улицу или парк. Парк населило приличное число величественных существ и преимущественное их количество сосредоточилось в левой его части. Там находилась полянка, на которой люди устраивали сходки, обустраивали себе местечко, стеля скатерть и украшая ее всякого рода изысканной, прелестной и очень вкусной пищей. Несколько раз хвостатому удавалось полакомиться этим произведением непостижимого ему искусства, и, конечно же, оно не то, что в сравнении с помойными пищевыми отходами не шло, их даже сравнивать было великой грубостью. Хвостатый слыхал от своих знакомых, что у людей это целая отрасль, доведенная до огромнейший масштабов, что это истинно искусство, а не просто еда. Он очень изумлялся человеческим возможностям, отношению людей к тем или иным вещам, как они все делают сложно и хитро, но, наверняка, с какой-то оправданной целью, они ведь возводят непостижимых размером строения, подчиняют себе природу, созидают такие невероятны приспособления, как, например, сверкающие коробки. Маленькие, средних размеров и большие коробки, в которых они помещают картины, других великих существ, непонятные символы, да целые миры они способны там расположить. Он часто видел такие маленькие коробочки в руках у людей, или, побольше, на витринах магазинов с другими невероятным приспособлениями, или совсем огромные, с какими-то яркими, мигающими символами и картинками, расположенные высоко на зданиях.
Кот наблюдал за людьми на поляне, мечтая о том, как чудесно было бы поговорить с ними, объять их сложную мысль, осмыслить их невероятные поступки. Часто взглядом он натыкался на глупых, наверняка ничего не понимающих, псов. И далась им эта палка? Что они все бегают за ней, когда они так близко, совсем рядом к этим могущественным и мудрым божеством, неужели эта дурная игра интереснее невероятного человека? Вот бы ему иметь такую честь довольствоваться жизнью с человеком под одной крышей, слушать его рассказы, наблюдать за его жизнью, и, быть может, когда-то он смог бы уловить ход их невероятных мыслей.
Погода, подобно колыбели, обнежила, обласкала и сразила всякий кошачий интерес, воззвав ко сну, и хвостатый, поддавшись чарам солнца, легкости ветерка, и нежной песни зеленого травянистого озерца, закрыл свои глаза и переправился в мир неизвестный, волшебный, полный кошачьих грез. К превеликому удивлению для себя, по открытию глаз кот обнаружил разгуливающий вечер. Поляна пустовала, но по парковым тропинкам расхаживали пары или группы людей. В этот час парк отыгрывал светом лампочек, пропитывая воздух романтикой и любовью. Коту, конечно, это было чуждо, его любовь закончились с уходом Марта, да и неспособен был он ощутить ту красоту, которую щедро извергал парк на своих посетителей, далеко кошачье понимание от таких вещей. Он даже слегка приуныл. Нужно было чем-то наполнить тяготящее пустотой брюхо, а это знаменовало возвращение к родной помойке, следовательно, любование человеком окончено.
Кот удачно преодолел Почтовую улицу и сочился тонкими грязными улочками, как вдруг, кошачье нутро дало ответ на зов:
- Кыс-кыс-кыс, - призывал кто-то его.
Совсем неосознанно, по воле инстинктивного, кот бросился на голос. Выйдя из очередной улочки, он оказался в каком-то дворе. Подъездные лампочки освещали свои врата, давая отпор наступающей тьме. В лучах одной из них стоял высокий худощавый мужчина. Его коричневый волос вился терновником на голове без намека на какую-либо опрятную прическу или попытку ее образовать. Под карими глазами образовались синие мешочки - шрамы в борьбе со сном, на щеках виднелись вмятины - это, видимо, в сражениях с голодом, бледная кожа прямо вопила о нездоровом состоянии своего хозяина, а без того маленькие, розовые губы превратились в подобие иссушенной мочалки, и только идеально ровный нос выглядел более-менее пристойно на жалком лице своего носителя. В руках у мужчины была пачка кошачьего корма. Ею он гипнотизировал сошедшихся дворовых котов, которые, или напуганные его внешним видом, или под предлогом кошачьего чутья, что играло недоверием, не решались подойти к мужчине даже ради такого деликатеса и лишь наблюдали за полной кормом рукой.