- Почему на нас так странно косятся люди? - прошептал кот, боясь, что его услышат.
- Мы не такие как они, - дал краткий и не совсем понятный коту ответ человек.
Пара шла по улицам около тридцати минут, после чего пропала в проулочной темноте, и обнаружилась в каком-то подобному ранее представленном дворике месте. Мужчина причалил к подъездной двери и, приложив магнитный ключ, открыл ее. Он поднялся по ступеням на пятый, максимальный, этаж, просто потянул за ручку входной двери и вошел в квартиру. Кот, уже знакомый с механизмом замков и ключей, удивленно спросил:
- Почему не закрыто?
- Все ценности, которые у меня есть, они всегда со мной, вот здесь, - человек ткнул пальцем в висок. - Ну, а если кому нужно то, что находится у меня в квартире, даже учитывая всю скудность ее наполнения, пускай берут, ведь им, расхитителям, пошедшим на такое неблагородное, от того и весьма непростое, дело, эти вещи куда более необходимы, нежели мне.
«Не такими я представлял себе людей» - подумалось коту.
Квартира, к слову, была действительно скудной. За дверью стелился узенький и не длинный коридорчик, в конце которого находилась вешалка, на которой висели зимняя куртка и две ветровки. Сразу, слева, был вход в небольшую комнатушку, которую населяли стол, стул, индукционная печь у стены, тумба рядом с ней, на тумбе тарелка, чашка, ложка, нож и вилка на полотенце, после тумбы находилась раковина, а за ней, в проеме между раковиной и стеной, поместился холодильник. Дальше по коридору была основная комната. Войдя в нее, в глаза сразу бросалось место для отдыха, а именно ортопедический матрас, который, совсем не комильфо, был нагло брошен на пол и хотя бы для какого-то приличия накрыт простыню, облагорожен подушкой и одеяльцем - все это представляло собой импровизированную кровать. В углу, около окна, спрятался столик, на котором стоял открытый ноутбук, а в противоположном углу расположилась несколько корзин с чистой одеждой, рядом с одеждой, оперевшись о стену, отдыхала гладильная доска, а у ее подножья проживал утюжек. Дальше по коридору, перед самой вешалкой, расположилась душевая и уборная, которые были единой комнатой, там же была и стиральная машина. Удивляли неоскверненные белоснежные стены и полное отсутствие декора. Даже при своих компактных размерах, квартира казалось пустой, незаполненной. Но коту чувствовать себя смущенно не приходилось, ведь ему еще не случалось бывать в квартирах, кроме той, в которой с ним произошли изменения, да и та в своей странности могла посоревноваться с этой. Единственное, что могло оправдать квартиру, это ее новый вид, обусловленный, видимо, недавним ремонтом.
Человек и животное остались в спальной, если ее так можно назвать, комнате. Кот инстинктивно все осмотрел, обнюхал и начал осваиваться. Мужчина сообразил на тот счет, что гостю стоит предложить поесть. И, намереваясь, как любой образованный человек, обратиться к коту по имени, сообразил и то, что имени кота не ведает.
- Как могу к Вам обращаться, уважаемый? - с нотками иронии мужчина заговорил к коту.
- Как вообще могут обращаться? - поинтересовался в ответ хвостатый.
- Как правило, по имени.
- У меня нет имени, - легко ответило животное. - Но какую ценность они представляют? Мы и без имен понимаем друг друга.
- Прежде всего, мой друг, - с долями некой незлой надменности в голосе начал говорить человек, - никто никого не понимает, кроме как самих себя. Ну, а имена - это дело удобства. Удобнее обращаться к кому-то по имени, чтобы адресат понимал, что обращаются именно к нему.
- От чего же это мы не понимаем кого-то? Разве наш диалог - это не продукт нашего понимания? - удивился кот.
- Нет, - с той же надменность ответил человек. - Мы пониманием исключительно себя, в том числе и известные нам вещи. Любой диалог - это обычное метание слов друг в друга. И если тебе известны эти слова, ты будешь считать, что ты понимаешь другого человека. Но по факту, ты будешь понимать свое, именно свое знание слов, которое спровоцировали звуки твоего собеседника. Если я начну говорить на другом, неизвестном тебе, языке, что ты станешь делать? Прежде всего, совсем незаметно для самого себя, конечно, ты попытаешься найти неизвестные слова в своей памяти, а поняв, что произнесенные мною слова тебе неизвестны, ты начнешь о чем-то думать, о чем-то своем - в любом случае ты обращаешься именно к себе. И даже с известным тебе языком, одно мое слово ты можешь найти в себе с такой трактовкой, которая отличалась бы от той, что изначально в него вложил я. Тоже самое происходит и с переживаемыми вещами. То есть... Когда мы сочувствуем кому-то, на самом деле мы сочувствуем себе. Это становится ясным, когда мы разберем: а что именно заставляет нас сочувствовать? Ситуация, о которой нас оповестили? Нет, мы начинаем представлять: какие чувства мы бы испытывали в этой ситуации, и если, скажем, мы ощущаем, как например соль на языке, когда приближаемся к морю, какой-то оттенок грусти, тогда мы и выражаем сочувствие, пропитанное именно образом собственной грусти. То, что люди называют пониманием, корректнее было бы назвать «запрос на подобные знания и ощущения». И сейчас я говорю о том понимании, которое трактуется как нечто, что вызывает о людей одинаковое состояние, и что сводит их ощущения и мысли к единому образу, - нет, такого не бывает, все проходит через призму нашего восприятия, в прочем, это очевидно... - на несколько секунд замолк человек с взглядом тонущем в ламинате.