Целый час скрученный в пружину кот просидел на пальме, вокруг которой непрерывно продолжала прыгать неугомонная акула. И только через час к мелкому острову подплыл (именно подплыл, а не припрыгал!) резиновый вездеход. Увидев на его борту кошечку в желто-розовую полоску, акула испуганно спрыгнула с острова обратно в море: зубастая обжора совсем не хотела снова полетать.
— Слезай, трус несчастный, — тихонько (насколько это возможно для Крикухи) произнесла полосатая кошечка. — Или тебе, Сарделькин, особое приглашение нужно?
— Я, вообще-то, Сосискин, — обиженно пробормотал зелёный кот, забираясь на корабль.
— Да хоть Колбаскин, — засмеялись Крикуха. — Если бы не мы с Тяфкалом, ты бы вообще был Акульичим-Завтракиным. Ведь это именно твой брат сумел сделать так, чтобы твой странный вездеход не прыгал, как бешеный заяц, а плыл, будто обычный корабль. А ты даже «спасибо» не сказал.
— Спасибо, — буркнул кот и, ещё более свернувшись в пружину, пошёл в каюту. Там он и просидел всё то время, пока вездеход плыл обратно.
«Что же я натворил? — грустно размышлял Сосискин, сидя в маленькой каюте. — Вроде бы ничего плохого не хотел. Только провести романтическое путешествие вместе с любимой кошечкой. А что вышло? Брата обидел, перед Крикухой опозорился... Эх, плохой из меня романтик, ужасный из меня брат...»
Когда резиновый корабль наконец пристал к берегу и все пассажиры из него вышли, зелёный кот обратился к друзьям с короткой речью:
— Простите меня , пожалуйста! Я теперь понимаю, что был не прав. И тебя, Крикуха, обидел. И тебя, Тяфкало, тоже...
— Не огорчайся так, Колбаскин, — проговорила полосатая кошечка. — Мы и так тебя простили. Да, Тяфкало?
— Тяф! — весело кивнул Тяфкало. На этот раз это означало: «Конечно, не обижаюсь! Мы же, всё-таки, братья с тобой. А братья должны друг другу помогать. Не так ли?»
— Что ж... — продолжила Крикуха. — Теперь сделаем так: мы с Тяфкалом поищем какое-нибудь кафе, а ты, Сарделькин, убери куда-нибудь этот вездеход. Только теперь без всякой романтики: сегодняшних впечатлений мне на все девять кошачьих жизней хватит. Договорились?
— Угу, — застенчиво отвечал скрученный в пружину кот. «Неужели мое имя настолько сложное, что его так трудно запомнить? — подумал Сосискин, глядя, как полосатая кошечка вместе с его братом дружески шли искать кафе. — Может, она так подшучивает надо мной? Разве не хватит уже обижаться за неудачное путешествие? Ай, потом разберусь с этими пустяками. Сейчас нужно разобраться с другой, большой, проблемой — куда можно деть никому не нужный резиновый корабль?»
Внезапно за спиной зелёного кота послышалось протяжное «Кхм-кхм!». Сосискин обернулся: перед ним стоял красноносый пират Сарк. Да, тот самый рыжебородый хитрюга, который сегодня утром продал свой ненормальный вездехоб скрученному в пружину романтику.
Сияя глазами, он посмотрел на зелёного кота и уверенно произнес:
— Что, хотите продать корабль?
— Да! — радостно воскликнул Сосискин и радостно протянул лапу.
— Покупаю! — не менее бодро выкрикнул Сараи положил на лапу кота... десять улыбчивых монет.
— Почему десять? Я ведь покупал за пятьдесят!
— Вы же знаете, как сейчас много проблем: инфляция идёт, курс валют меняется, такое-сякое...
— Подождите, подождите... — удивленно забормотал зелёный кот. — Вы то же самое говорили тогда, когда повысили цену до 50 монет.
— Так я же тогда продавал корабль, а теперь покупаю. А это две большие разницы. Ну так что? Продаёте вездеход за десять улыбчивых монет? Предупреждаю: через минуту я куплю этот корабль не дороже, чем за 8 монет.
Загрустив, скрученный в пружину кот взял несчастные десять монет и пошёл вслед за Крикухой и Тяфкалом. «Ох, уж этот пират. Обманул меня так обманул. Ну, ничего, Сарк, ты своё получишь. Вот, если бы ты по-честному купил вездеход, то я бы попросил своего брата, чтобы он объяснил, как правильно пользоваться кораблем. А так — нет, ничего не скажу. И будешь ты, красноносый хитрюга, прыгать на нём, как верхом на гигантском кенгуру. Круто я ему отомстил! Ха-ха!» Да, если романтик из Сосискина не вышел, то мститель — вполне удался.
Не так ли, друзья?