— Да, было остро… — протянул я, возвращаясь к реальности.
— Значит, дома всё же лучше? — игриво поинтересовалась Сайна, на секунду привставая и заглядывая в глаза.
— Лучше, кошка, лучше, — нежно улыбнулся ей, чем заслужил ответную чарующую и обещающую улыбку. — Признаюсь, думал, вы будете куда требовательней.
— Будем, обязательно будем, — подтвердила Викера. — Когда придёт время. Всякому делу есть время под звёздами…
— Это да… — протянула снизу Сай. Говор у рыжей получался чуть смазанным, так как девочка вновь взялась за свою любимую игрушку. — Вот, например, как сейчас. Как тебе пробуждение? Мы правда умные девочки? Знаем особенности мужской физиологии? Или у тебя остались сомнения?
— Нет, сомнений у меня не было, и нет, Сай, — усмехнулся в ответ. — Такого «доброго утра» тоже не ожидал от вас.
— Почему же? Ты — наш кот, мы — твои кошки, — снежка даже игру прервала, чтобы подчеркнуть весомость своих слов. — Лично мне это ничего не стоило, только удовольствие получила от твоих чистых эмоций.
— Тем более, иллюзий у тебя не было, и нет. Мне понравилось, как ты встопорщился, когда я взяла тебя за волосы, — подтвердила Викера. — У тебя правильные реакции на меня, как на наставницу. Многие коты не понимают, почему нужно без вопросов подчиняться на татами или на полигоне. У тебя такой проблемы нет. Но я хочу, чтобы ты подчинялся мне без вопросов и в постели. Не скажу, что это нужно для обучения. Вовсе нет. Это нужно мне, как женщине.
— Викера, я намерен изучить все твои пристрастия. Не думаю, что у нас будут с этим проблемы.
— Их и не будет, — усмехнулась чему-то своему ариала, насмешливо посверкивая на меня глазками. — Я сегодня же возьму тебя… особым образом. Чтобы у тебя не осталось даже иллюзий. Это должно идти не от разума, а от… назовём это инстинктами. Или от сердца. Неважно. Важно, чтобы ты подчинялся так же, как на татами — не думая. На татами у тебя были хорошие наставники, привили столь необходимую дисциплину. В постели я сделаю то же самое. Без дурацкой ломки психики — просто настрою тебя на правильный лад со мной.
— Вот как… Я не дам сильно насиловать имплант.
— Я возьму тебя без импланта, — хмыкнула наставница. — Мне он не нужен. Ты сегодня в этом убедишься… Да и кошкам будет полезно увидеть и прочувствовать, как это делается правильно…
— Массаж?.. — приподнял я брови, уже понимая, куда она клонит, а увидев некоторую иронию в глазах девочки, вдруг осознал и другой аспект возможностей. — Акупунктура?.. Точечный массаж… Только и я не собираюсь сдаваться без боя… наставница.
— Молодец, сообразительный, — кивнула кошка. — Мне и не нужно, чтобы ты сдавался. Мне нужна максимальная острота, но и результатом будет не признание поражения, а вверения себя в мою власть.
— Если выиграю?.. — напряжённо размышлял я.
С одной стороны, Викера — не Мира. Я и так, приняв её наставничество, вверил в её власть свою свободу и даже жизнь. Отношения учителя и ученика в боевых искусствах, к которым меня приучил ещё первый учитель-японец — это отношения абсолютного подчинения. В этом есть, конечно, и толика абсурда, но на самом деле всё предельно логично. Ученик никогда не поймёт замысел учителя. Ему кажется, что учитель издевается над ним, гнобит его, на деле же — он его учит, просто мыслит стратегическими категориями, а в стратегической перспективе кажущееся издевательство оказывается тонкой наукой. Добавьте сюда банальное лучшее знание предмета — у учителя, и полное незнание — у ученика, и причина абсолютного подчинения в азиатской традиции окажется единственно возможным эффективным методом воспитания и тренировки. Да и не только в азиатской… На деле никакой учитель не станет с бухты-барахты использовать свою власть ради личного развлечения и самоутверждения за счёт ученика. И пусть секс — несколько иная сфера, где именно удовольствие и стремишься получить всеми правдами и неправдами, но одно дело удовольствие, и совсем другое — неприкрытое издевательство, удовольствие за счёт издевательства над партнёром. Викера, в отличие от Миры, знает грань. Ей нет нужды злоупотреблять.