Здесь валькирия намекала на достопамятное наказание медички. Ну, удивляться я не стал, ни на секунду не сомневался, что кошки потребуют у рыжей подробного отчёта… как хорошо она за мной ухаживала. Сай в долгу не осталась.
— Он и так неплохо справляется. А подыгрывать я ему если и буду, то уж точно не в твоей постели, сестрёнка. В своей.
Смешки сестёр стали ответом на подначку валькирии, однако наставницу было проще убить, чем пронять. Она лишь индифферентно хмыкнула.
— Ну вот и хорошо. Когда ты, котик, решишь, что с тебя хватит — просто скажи: «Вверяю себя в твою власть, кошка». Я скажу то же, только вместо «кошки» будет «кот». Как только скажешь — мучение сразу закончится, придёт вожделенный кайф. Тогда уже можно задействовать имплант… Ну а тебе — поля. Но только если выиграешь, Кошак!
— Я понимаю, кошка. Не волнуйся, мне одной Тины за глаза, — опять фырканье сестёр, оценивших мой пассаж.
— Рада, что ты это понимаешь, — на губах Викеры блуждала довольная улыбка. — Так, подожди чуть-чуть… мне нужно подготовиться.
Дальнейшее стало для меня полной неожиданностью — причём неожиданностью, с одной стороны, приятной, а с другой… настораживающей. Девочка подалась вперёд, пленяя лоном мою топорщащуюся возбуждением плоть — и это было логично — а вот дальше… Что-то внутри неё сомкнулось, сжимая меня у самого основания — словно кто-то нацепил мне эрекционное кольцо. Ну кошка!
— Что ты… — начал было я.
— Чтобы конфуза не случилось, — подмигнула бесстыжая ариала. — А то ты у нас мальчик активный, ещё решишь сбросить напряжение…
Что тут скажешь? Предусмотрительная! Моя! Возникло непреодолимое желание стиснуть эту роскошную кошку как можно сильнее — что я и сделал. Положил ладони на мускулистую талию и сжал что есть силы, и тут же получил зеркальную ответку. Девочка не спешила выпускать когти, не спешила «атаковать». Мы смотрели друг другу в глаза. Оба чуть подрагивали то ли в предвкушении, то ли от накрывшего обоих возбуждения. Оба понимали, что игра обещает стать жаркой. Ариала прекрасно знала о моём весьма обширном опыте общения с противоположным полом — ещё даже до Республики. Но и я понимал, что такая мастерица, в совершенстве владеющая техникой массажа и великолепно знакомая с картой нервных центров организма, способна преподнести массу сюрпризов. Но вот, после нескольких секунд сосредоточенной борьбы взглядов, кошка наконец дала отмашку: «Начали!» — И почти сразу по спине пробежали вереницы мурашек, следуя за её накрывающими продольные мышцы когтями.
Свою игру я начал с талии и низа спины. Мягкая шелковистая кожа девочки была словно создана для ласки, и на первый взгляд все мои действия казались именно безобидной лаской — но только на первый. На валькирию обрушился шквал точечных нажатий и поглаживаний, пришедшихся аккурат на расположенные в тазовой области нервные центры. Дыхание кошки сразу участилось, но это никак не повлияло на её собственную готовность идти до конца.
Вскоре в игру вступили губы. Притянув к себе партнёршу, я зарылся в её разметавшиеся по плечам волосы, потёрся щекой о шею, и в следующее мгновение больно укусил плечо — мышцы которого так мило перекатывались, участвуя в чувственной игре её когтей. Тело красавицы ответило предательской дрожью. Шутка про ласку щекой больше не казалась забавным курьёзом. Ну а дальше мои губы прошлись по шее, оставляя на месте острых поцелуев засосы — отчего кожа восхитительного оттенка кофе с молоком окрасилась тёмным. Казалось, губы через поцелуи отбрасывали на кожу множественные тени, какие иногда возникают из-за обилия источников освещения. Теневое шествие завершилось за ушком — и теперь уже тело наставницы не просто дрожало, оно натурально трепетало. Девочка не выдержала, взрыкнула от возбуждения, пытаясь звуком скинуть напряжение.
Но и эту чёрную кошку рано было списывать со счетов. Она наконец извлекла свои убийственные импланты на всю немаленькую длину, и смогла расположить их на моём теле нужным образом. Жуткие артефакты последнего шанса вдруг предстали инструментом не кровавой экзекуции, но инструментом чарующе тонкого удовольствия. И если я надавливал на нервные точки подушечками пальцев, эта бестия умудрялась одновременно задействовать и кончики когтей, и удобные для этой цели площадки на всей их протяжённости. Странными, волнообразными движениями кошка буквально ввинчивала всю протяжённость имплантов в мои нервные узлы, заставляя через это всё тело изгибаться в конвульсиях сладострастия. Мои глаза расширились, а едва кончики когтей впились в тело по-настоящему, страсть вырвалась наружу сдавленным рыком. Чувства затопили разум, прерывая мою собственную игру.