О-о-о! Вот где царило подлинное оживление! На татами постоянно сновали тени мечущихся здесь валькирий. На канатах висли десантницы, подбадривая выкриками своих подруг. Раздавался звенящий женский смех… Не хватало только звука ударов по груше, чтобы ощутить себя в каком-нибудь земном спортзале. Ну и обилие женщин, при полном отсутствии мужчин, естественно, вносило диссонанс… Почему-то сразу возникла ассоциация с женским монастырём — ведь тренировочная зона для валькирий была сооружением поистине культовым.
Мы прошли к одному из огороженных канатами татами. Здесь нашлись почти все мои кошки, и ещё человек восемь незнакомых девчонок. Большинство из них висли на канатах, в самой бойцовской зоне работало только четыре пары. В принципе, оптимально с учётом принятых в Республике размеров этой самой зоны. Больше уже попросту мешались бы друг другу.
Наше появление не прошло незамеченным. Если до того чужих кошек вокруг было немного, то едва мы подошли к канатам, зрители сразу начали прибывать. Викера, не теряя времени, тут же начала мой инструктаж. Кошка при этом наклонилась к самому уху, чтобы никто из чужих не расслышал её весьма конкретные и неполиткорректные высказывания.
— Кошак, наши немного разогрели сестричек. Те ждут от тебя чего-то эдакого, раз прошлый раз всё пошло через одно место. Сейчас наверняка кто-нибудь проявит инициативу из кошек — ты главное не дёргайся. Дай им попробовать, прощупать, поиграть. Многие просто не осознают, что ты на уровне. Самое время продемонстрировать себя во всей красе.
— Что, много понарассказывали? Боитесь, что на смех поднимут, если не оправдаю ожиданий? — иронично изогнул брови в ответ.
— Ты не борзей, кот! — повысила голос наставница. — Мы не бросаем слов на ветер! Если сразу сольёшься, я вместо когтей буду тебе обычную рукопашку тренировать. Будем считать, ты ещё просто не дорос до боевых имплантов.
— Ладно, ладно, Вик! Что ты, в самом деле? Шуток не понимаешь?
— Кошак, нам сейчас не до шуток, — поддержала сестру Старшая. — Всё предельно серьёзно. Нам хотелось бы удержать ситуацию под контролем, иначе ты рискуешь быть отодранным едва ли не всем местным контингентом. Так что соберись и не ёрничай.
Слова Милены немного отрезвили. Нет, это точно не монастырь! Скорее его противоположность — вертеп. Нас со старшими сёстрами тут же окружили чужие кошки. С превеликим трудом через их строй протиснулась Сайна, которая в игрищах на татами в этом раунде не участвовала.
— Вон на ту кошечку обрати внимание, — шепнула мне рыжая, глазами показывая на активно снующую по матам девочку. — Она больше всех дёргалась. Чем-то на Миру похожа по повадкам, пусть и не такая повёрнутая на «порядке» полов.
Понятно, что под полами она подразумевала совсем на пол в помещении. Значит, ещё одна охотница до комиссарского тела… Погано. Не хотелось бы снова окунаться в тот же блуд, как с Мирой. С другой стороны, серебра у кошки поменьше… в смысле, на груди поменьше. Во всех остальных местах его хватало. И счётчик десантных операций внушал, и кораблей девочка захватила немало. Да и была она метиллией, серебро волос которой очень тонко дополняло отражённое свечение отличительных знаков на теле. Даже витиеватое «ожерелье» — признак принадлежности фракции — будто бы находило продолжение в этой разметавшейся по телу паутине.
Дралась метиллия с Тришей, и столкновение двух метиллий, виртуозно владеющих техникой республиканского рукопашного боя, завораживало. Невероятные акробатические «па», длинные вытянутые удары — перемежались вполне привычными бросками и короткими скупыми ударами рук. Нет, на танец это не походило ни разу, скорей — на мельтешение теней в призрачном свете. Так ветер перебирает листву деревьев, а луна — этот прожектор в театре теней — прорываясь в незашторенное окно, проецирует их мельтешение на окружающие предметы.
Сходство с лунным светом только усиливала двойная копна метущихся в пространстве волос. Две женщины — в два раза больше серебра вокруг. Эта истина имела свою неповторимую эстетику. Казалось, весь объём над матами пронизан серебристыми росчерками, нитями, всполохами. И если Триша предпочитала отпускать свою роскошную шевелюру в свободный полёт, то её противница не спешила уводить свои пряди прочь. Республиканка распушила их по ткани комбинезона, создав вокруг тела натуральную паутинчатую сеть. Всполохи света на серебре отличительных знаков нет-нет, да выхватывали фантасмагоричные участки этой удивительной вязи.