— С чего ты взял? — удивилась кошка. — Нет. Мы летим попрощаться, а не на Дань Памяти. Рано ещё.
Ответ валькирии не только не прояснил ситуацию, но сделал её ещё более непонятной. Такие кислые мины — и из-за простого прощания? У этих исчадий войны? Какие-то телячьи нежности, право слово… С другой стороны, они же женщины, а значит, куда как эмоциональней мужчин. В конце концов я решил не забивать голову чужими проблемами, а сосредоточиться на вполне конкретном — попытаться утешить свою обожаемую рыжую кошку.
На транспортной станции мы, в числе немногих пассажиров, пересели на внутрисистемник. Система, где квартировала наша стая, была достаточно развита, и помимо нашей планеты тут имелись ещё две — пригодные для жизни и вовсю используемые Республикой. Я уж молчу про луны и астероиды. Система была одной из сравнительно недавно освоенных, а «недавно» по республиканским меркам — это не старше тысячи лет. Так что здесь ещё не выбрали в полной мере залежи полезных ископаемых, как в более «старых» мирах Республики.
Почему-то именно сейчас пришла мысль, показавшаяся мне забавной. Диана как-то говорила, что когда-нибудь всё Ядро Миров станет гигантской экспозицией межгалактического масштаба, чтобы потомки могли почувствовать вкус управления гигантскими флотами и непредставимыми ресурсами цивилизации. А ведь у этой мысли есть вполне конкретная экономическая основа! Ресурсов-то в центральных мирах — кот наплакал. Самое то развивать исторический туризм. Чем Республика с успехом и занимается, создавая экспозиции в системах планет-прародительниц. И если Метиллия и Ариал сохраняют неплохой экономический потенциал, как административная и военная столицы соответственно, то Синергия уже сейчас превратилась в красивую картинку. Именно так — простая картинка. Пусть и важная как символ летящего к звёздам человечества…
Нашей конечной точкой почему-то оказалась станция, расположенная на минимальном удалении от светила — так близко, что на последнем этапе пути корабль шёл под защитой силовых полей. Видимо, здесь уже пошаливала солнечная радиация… Всё время пути девочки хранили молчание и выглядели крайне сосредоточенными. На станции же все кошки, не сговариваясь, построились в боевой порядок, их излюбленной вогнутой полусферой, и строем направились куда-то вглубь этого рукотворного спутника солнца. Мне тоже нашлось место в торжественном построении.
Мы шли по коридору, и чем ближе оказывалась конечная цель пути, тем ощутимей напрягались валькирии. Нет, внешне они были спокойны, но внутри у каждой творилось что-то поистине эпическое. Словно в последний путь свою подругу провожают, ей богу. Неужели всех валькирий, уходящих на передовую, провожают вот так? Силясь немного отвлечься от разлившегося в воздухе напряжения, я огляделся по сторонам. Впереди и сзади тоже шли люди, хотя их и было немного — с некоторым недоумением я опознал в них наших попутчиков по путешествию в транспортном челноке. Тоже прибыли провожать валькирий на бой? Нет, не может быть, чтобы при фатализме моих кошек, они вот так воспринимали проводы сестры. Даже если это — проводы в последний бой. Что-то никак не желало сходиться.
Наш «скорбный» путь завершился в довольно-таки обширном зале, чем-то отдалённо напоминавшем перевалочную станцию на орбите Метиллии. Такие же места ожидания, такие же сосредоточенные люди, и такой же обзорный экран во всю стену… Хотя нет, были и отличия. На экране, во всю его ширину, пузырилось протуберанцами раскалённое до красноты светило. Вряд ли это был эффект прозрачности — скорее, грандиозная плоскостная голограмма или даже обычная проекция, сродни земным телевизорам или проекторам. Однако картина даже так потрясала своим величием и каким-то предчувствием неизбежности, что ли? Точнее — ощущением себя на фоне монструозного небесного тела сродни букашке или даже микробу. Впрочем, букашка эта оказалась чрезвычайно упорной, раз смогла приблизиться к опасному гиганту почти вплотную. Мотыльки, дорвавшись до вожделенного света, просто сгорают на лампочке, человек же не такой. Он спокойно взирает на великана, если и не считая себя равным ему, то уж точно не считая себя бессловесной букашкой. Вон — я ведь и ближе могу подобраться, причём без всяких заменителей. Двигаться, правда, будет сложновато, а вот висеть в пространстве — пожалуйста. Так и будем висеть, друг напротив друга, пока у кого-то не иссякнет материал для реакции, и этим кем-то будет точно не светило…
Ещё одной особенностью зала были сами посадочные места. Не россыпи креслиц, а кружки из них, иногда даже со столом посередине. К одному из таких кружков мы и направились. Ко времени нашего появления здесь уже собралось пятеро гражданских, одна ласточка и пара незнакомых мне валькирий. Среди гражданских выделялось двое брутального вида мужчин, все остальные собравшиеся были женщинами.