Иллюзорный противник валится на колени, изображая крайнюю степень повреждений, но я и не думаю останавливаться. Со звериным, исполненным боли криком: «Мисель, почему?!» — набрасываюсь на уже поверженного врага. Когти мелькают белёсыми росчерками, плоть расползается лоскутами, летят в стороны ошмётки… Всё реализовано с максимальной степенью достоверности. И что самое интересное, голограмма пытается регенерировать, читерит, но полевой сгусток человекоподобного силуэта оказывается под ударом моих собственных полей. По боевым имплантам снуют цепочки разрядов, кажется, что наведённый электроникой иллюзорный противник кривится, изгибается под ударами инородных энергий. Сама его структура, не рассчитанная на такую жестокую игру, мерцает, так и норовя рассыпаться безобидными искрами. Но настроенная на бесконечную регенерацию программа продолжает пытаться оживить своё обречённое на убой детище…
Когда генератор, жалобно урча, влил в таящую уже тень последние крохи энергии, свет в зале откликнулся пульсацией. Перерасход. Впрочем, последнее предупреждение электроники не прошло даром, я отпустил собственную энергетическую хватку и дал врагу собраться из ошмётков, каковыми он ещё секунду назад являлся.
Как раз в этот момент в тренировочную зону зашли две кошки — Милена и Сайна. Старшая выглядела встревоженной, напряжённым взором она в который уже раз осматривала зал, и снова и снова прикипала к схлестнувшимся в отнюдь не виртуальном бою фигурам.
— Сайна, попробуй ты. Меня он сейчас не воспринимает.
— Почему? Вы же хорошо ладите.
— Да, но… есть нюансы. Ты сейчас сама всё поймёшь.
Несколько минут девочки постояли у канатов, наблюдая за очередным раундом избиения разъярённым котом теневого противника. После очередного вырвавшегося из горла кота рыка, снежка облизала пересохшие от мгновенно вспыхнувшего желания губы. Её глаза влажно заблестели, отражая рвущее душу предвкушение.
— Какой он… необузданный! — тихо проговорила рыжая. — Хочется его прямо так… разложить… или даже самой…
— Эй, кошка! Приди в себя! — пальцы Старшей больно впились в локоток снежки, что заставило её вынырнуть из глубин собственных эротических фантазий.
— Я слушаю, — с трудом отводя взгляд от беснующейся на татами фигуры, проговорила валькирия.
— Я уже всё перепробовала. Викера считает, что тут только регенератор поможет… Но мне не хочется его туда отправлять. Он по-своему прав.
— Это он так из-за них?..
— Из-за Мисы, — тяжело вздохнула ариала, отворачиваясь. — На верность Триши он пока и не замахивается, но вот Миска… Считал, она больше не будет распыляться.
— Зачем они хоть на охоту-то пошли? У них же вроде с ним всё нормально было…
— Спроси чего полегче! Ты же знаешь нашу бешеную… У неё семь пятниц на неделе. По-моему, именно она Тиш на подвиги и сподвигла. Лучше подумай, как его в чувство привести.
— Не знаю, сестра. Но попробую. А тебя, кстати, саму на сторону не тянет? — в обращённом на Старшую взгляде читалось ярчайшее любопытство.
— Нет. Я свой выбор уже сделала. Кошак был очень убедителен… Он реально готов на всё, чтобы я была только с ним. По-моему, и с тобой у него также.
— И что тебе мешает, как сейчас Мисель?..
— Здравый смысл. От добра добра не ищут. Меня мой котик вполне устраивает как любовник и как боевой брат. Если бы была его воля — он бы хранил верность нам всем. Дико, конечно, звучит… Но почему бы не пойти ему навстречу, если он сам готов на всё?..
— Ты права, — упрямо сжала зубки рыжая. — От добра добра не ищут. Я хочу именно его. На остальных мне плевать. Миска… видно ещё до конца не осознала, чего вообще хочет в этой жизни. Хотя от неё я такого не ожидала… Впрочем, тем полезней ей будет встряска. Я его заберу. На всю ночь. Только под утро верну. Поговори с Эйди и Ритой, пусть мою следующую очередь себе забирают. Вы же с Викерой под утро его встретите.
— Хорошо, сестра. Действуй. А я пока пойду… Не буду вам мешать.
Мне было погано. Каждый новый разодранный в клочья виртуальный противник рождал где-то глубоко внутри странное чувство. Казалось, я — утёс, а поля — пенные волны, что бьются об него из года в год. Каждый удар, каждый накат шипящей пены, рождали в душе рокочущий отклик. Постоянная свистопляска с полями помогала выплеснуть из себя наболевшее, растворить его в энергетическом буйстве. Когти в этом были куда эффективней клика — ибо намертво срослись с моей собственной нервной системой, стали частью тела и… души.