— Видимо, он тоже думал, что вы с ним «обо всём договорились». «Ты — мой кот, я — твоя кошка» — твои слова?
— Это было другое! Я никогда не говорила, что…
— Понимаешь, сестра… — перебила Милена, — у него уже был опыт такого рода взаимных обещаний. Сначала Диана, потом Валери, потом Тина и я. Он привык, что если девочка решает быть с ним, то и спит только с ним… Подожди, не перебивай!.. Он сам готов хранить верность нам всем — как он это называет. Он вынужден спать с другими валькириями, это не его решение, а наши собственные обычаи. И многие девочки отвечали ему взаимностью, вот что важно! А кое-кто до сих пор отвечает… В конце концов, на крайний случай есть его эмообразы…
— Милена, я свободная кошка. С кем хочу, с тем и сплю.
— Как и я. Только я хочу спать лишь с одним котом. И тебе никто не мешает принять такое же решение. Самостоятельно взять на себя дополнительную ответственность.
— Но это же…
— Послушай, девочка. Что ты получила, потрахавшись сейчас в городе?
— Хорошее настроение, — пожала плечами метиллия.
— А в это время наш кот получил психоз, — Милена резко остановилась и за плечо повернула к себе всё ещё идущую по инерции кошку. — Вот скажи мне, Миска, стоит оно того? Психоз нашего кота против твоего хорошего настроения на один час? Заметь, не твоего кота, а нашего? И я советую тебе хорошенько об этом подумать. Я ведь не железная. Но даже без меня Сайна с Эйди, вдвоём, тебя быстро в регенератор отправят, пикнуть не успеешь.
Старшая отпустила ошарашенную пуще прежнего метиллию и, развернувшись, заспешила прочь. Только через несколько метров обернулась, бросив как бы между прочим:
— А кроме нас есть ещё Кошак. Он ведь тоже может обидеться и послать тебя трахаться туда, где ты трахалась до того. И вот в этом никто тебя точно не поддержит. Не забывай, каждый сам строит свои отношения с боевым братом. Если отношения лично у тебя не клеятся, никто помогать не станет. Ты сама видела настрой остальных сестёр — Эйди просто мелкая ещё, слишком близко к сердцу приняла ситуативную проблему. Но вот когда проблема из ситуативной перерастёт в системную… Думаю, ты меня поняла, кошка. Подумай хорошенько над своим поведением. Сегодня Кошака не трогай, мы потом, как они вернутся, сами с Викерой с ним побеседуем.
Выдав последнее напутствие, Милена ушла, а Мисель ещё долго смотрела ей вслед невидящим взглядом. Случившееся сегодня не укладывалось ни в какие рамки, однако для опытной кошки было очевидно, что с этим теперь придётся как-то жить, а значит — искать новые рамки. И, возможно, сиюминутный перетрах на стороне со случайным мужчиной — далеко не всегда оставляющий к тому же приятное послевкусие — не стоит проблем с боевым братом. Тем более, если этот боевой брат полностью устраивает её во всём, не исключая и постели.
После игр, устроенных для меня Сай, мы ещё долго сидели и смотрели на луну, на звёзды, на черные кляксы деревьев, на серебрящуюся ленту реки под ногами… На этот раз именно что смотрели, ибо моя республиканка оказалась не чужда прекрасного, и смогла получить удовольствие от простого созерцания. Пусть и пресытившись до того удовольствием иного рода… но у всех свои слабости.
Под впечатлением от необычной ночи, девочка разоткровенничалась. Я впервые услышал её подлинную исповедь о самом сокровенном. Что может быть сокровенного у красивой, сильной, активной и умной женщины? Сайна и тут удивила, в очередной раз в клочья разметав привычные шаблоны. Оказывается, до прихода в валькирии она работала в Хозяйственной основе Экспансии, на её научном направлении. В составе коллектива какого-то исследовательского института она создавала напыления и полевые конструкты для антенн, призванные усиливать их заданные свойства. Моя кошка специализировалась по наноматериалу напыления, и сейчас с увлечённым огнём во взоре описывала мне какие-то дюже сложные явления микромира. На вопрос, почему она при таком живом интересе к науке оказалась в валькириях, девочка только странно на меня посмотрела и выдала что-то вроде: «Конечно, чтобы перейти на новый уровень понимания!» — но мне было не до того, я готов был принять любые объяснения и сделать для этой кошки вообще всё, что она пожелает, потому что и сам до глубины души, до поджилок проникся очарованием момента. Так что странная фраза осталась непонятой и отброшенной прочь. А потом мы ставили палатку — хотя, как ставили?.. — скорее, смотрели, как она ставится сама. Сайна просто бросила свой рюкзачок на подходящую площадку, чуть в стороне от холма, и тот принялся раскладываться, расширяться и надстраиваться — выполняя заложенную создателями программу.