Валькирия первой вошла под сень завершённого купола. Раздвинула полог и тут же скрылась из глаз. Я поспешил следом — уж больно откровенный взгляд бросила прелестница перед тем, как исчезнуть. Внутри царил приятный полумрак, легко светились лишь фрагменты напыления на пологе, да по-домашнему помаргивали управляющие пиктограммы. Уму непостижимо, но девочка за это время успела приготовиться к моему появлению. Сай лежала на мягком покрытии пола, и её призывный взгляд обжигал. Казалось, он единственный освещает обширное внутреннее пространство. Не выдержав магии глаз, я упал перед кошкой на колени, и, дрожа предвкушением, наклонился к самому её лицу. Наши губы соприкоснулись, породив в мятущихся душах слитный вздох нежности. Ощущая, как рыжая вся отзывается, тянется навстречу, я медленно перетёк в более удобную позицию. Теперь не только голова, всё тело нависало над ней, грозя подмять, придавить, пленить в стальных объятьях. Чертовка же, вместо того, чтобы припасть ко мне, и тем самым полностью вверить себя в мою власть, вдруг отпрянула. Выгнувшееся в напускных потягушках тело резануло по восприятию гибкой, натурально кошачьей статью. Валькирия между тем, игриво посверкивая глазками, продолжила свою провокационную игру.
— Что, Кошак, хочешь меня взять? Сам?
— Да, — хрипло ответил, пытаясь совладать с возбуждением, но, похоже, чертовка постоянно игралась с имплантом, обрушивая на моё сознание всё новые и новые волны желания. Ещё и изгибалась подо мной так призывно… так сладко…
— И что мне за это будет? Если отдамся?
— Ты не пожалеешь.
— Ну-ну! Ты не сказал мне ничего нового, я никогда и не жалела, что с тобой связалась. Я про другое. Сегодня я дам тебе ощутить себя обладателем такой роскошной девчонки. А завтра… Как насчёт того, чтобы дать мне почувствовать себя полновластной хозяйкой? Скажем, провести завтрак под столом, у моих ног?..
— Ну, кошка! Ты ещё и торгуешься?! — и я навалился всем своим весом, подминая под себя смеющуюся, но упорно пытающуюся вырываться валькирию.
Однако очень быстро смех рыжей бестии перешёл в стон, а вместо попыток оттолкнуть она вцепилась в меня руками и ногами. Хотя импланты у этих кошек и не встроены, их привычка к чувственным утехам давит на их сознание, похлестче любых искусственных возбудителей. Впрочем, привычка к хорошей жизни была не только у девочки в моих руках, мне самому вскоре стало не до абстрактных рассуждений. Сайна вовсю игралась с имплантом, стонала, шептала в самое ухо горячие слова восторга, а её когти то и дело впивались в спину, добавляя остроты и доводя до полной невменяемости.
Всё оборвалось в один миг. Стоило нам разлепиться, чтобы чуть передохнуть и обменяться любезностями уже во вменяемом состоянии, как со стороны входа скользнула смазанная тень. Мгновение, и на лицо и грудь девчонки подо мной просыпались пряди пепельно-серебристых волос, казалось, чуть фосфоресцирующих в падающем от входа лунном свете. Поцелуй, которым запечатала уста Сай незнакомая метиллия, длился несколько секунд, но я отчётливо ощутил, как напрягшаяся было валькирия всё больше расслабляется. Когда же пепельноволосая оторвалась от рыжей кошки, та уже дрыхла без задних ног. Только блаженная улыбка на устах, да ровное дыхание показывали, что она всё ещё жива.
Я сразу смекнул, что происходит что-то из ряда вон. Судя по тому, как Сайна мгновенно выключилась, её банально усыпили. Это подтвердили и дальнейшие действия метиллии. Девочка извлекла откуда-то из недр своего комбинезона непонятное устройство и принялась обрабатывать им свои губы. Лишь закончив эту странную операцию, кошка вздохнула с облегчением. А потом… коротко мне подмигнула. Странно, но агрессии в ней не ощущалось — скорее, чувствовался разлитый в крови азарт и еле сдерживаемое возбуждение. И не факт, что сексуальное.
— Не дёргайся, котик. И к полям не тянись. Ни с ней, ни с тобой ничего плохого не случится… братик, — глубоким грудным голосом проговорила метиллия.
— Что ты с ней сделала?
— Она просто спит… Только тебя сейчас должен волновать совсем другой вопрос, котик.
— Неужели? — хмыкнул я, уже понимая, к чему она клонит.
— Да. Ты должен думать, что я сделаю с тобой. Предвкушать. Дрожать от еле сдерживаемого возбуждения. И знаешь почему?
— Потому что ты такая классная девчонка?