— Быть второй женой неплохо, — подстебнул царевич, сдерживая гомерический хохот. — Почему отказываешься, красавица?
— Чувствую себя отвратительно. Этот кровопийца из меня все соки выпил.
Голова слегка побаливала от беспрецедентной чуши, вываленной скопом. В Приграничье задышалось легче, воздух стал гораздо чище, но поджилки все равно тряслись от пережитого негодования. Вторая жена, да не жена — двоеженство на Руси запрещено. А как тогда? Неофициально. На логичное замечание, что это не жена, а любовница, молодец разразился сердитой бранью. Покопавшись в памяти, я вспомнила, почему мама не любит ездить на юг — местные колдуны весьма неохотно разговаривают с женщинами.
— Три сына — это не страшно, — змей искренне радовался моему свиданию. — То ли дело мы. Иногда самочки по сто яиц за раз могут отложить. Пока все вылупятся, язык на бок свесишь. Бегаешь, сфагнум им увлажняешь, кормишь капризуль с рук… Если одна заартачится, все кубло есть откажется, пока каждую не уговоришь.
— Нет, я понимаю, три дочери, — возмущению не было предела. — Но три сына!..
— Согласен, дочери лучше, — покивал он. — Молодым царевнам легко угодить: запер в сокровищнице на пару часов, и все довольны. А за сыновьями глаз да глаз, чтобы до конюшен и банков не добрались. К тому же, ласковые они, царевны, — тепло улыбнулся друг.
По слухам, царевна Золотой волос обладала капризным характером, тягой к роскоши и безвредному баловству. Отец с ней строг, но из брата вить веревки никто не запрещает. А тот и рад любимой сестре угодить: привезти редкий подарок, вывести на прогулку к людям или помочь с чародейством.
Вернувшись в академию через окно, как первоклассные ниндзя, мы проскользнули мышками в гостиную.
— Разве отец новой Яги не должен быть человеком? — холодно раздалось позади.
Академия притихла. Субботний вечер знаменовался отдыхом, другие студенты веселились на своем этаже, кто-то из однокурсников отпросился по личным делам, поэтому здание молчало. Тем неожиданнее было услышать за спиной вопрос.
В гостиной факультета из наших остались только Фрида, мертвец и фей. Богиня с удовольствием заплетала волосы в две косы, лукаво поглядывая на нас из-под опущенных ресниц. Фей, мерзавец, потягивал из бокала жижу, пахнущую всеми запрещенными веществами. Стукнуть бы его в поучительных целях! Или подлить слабительное ради воспитания. Жаль, расчухает быстро.
— Не занудствуй, — лениво отозвался принц, переворачивая страницу конспекта. — Мне даже интересно, какой мутант у них получится. Баба-кобра верхом на помеле.
— Зато царских кровей, — вступилась богиня, закалывая челку. — С отличным приданным и образцовой родословной.
Сплетники! Трепачи, лишь бы языками чесать. У меня, может, настроения нет перепираться и язвить. Голова болит… Впереди еще одно дело, откладывать которое никак нельзя. Следствие следствием, но обязанности жрицы главнее. Я давно выслеживала своих жертв, по крупицам собирая информацию, где они изволят отдыхать. К понедельнику каждый из них должен осознать, что злить Ягу нельзя. И исправить содеянное за годы финансового обжорства.
«Пс-с-с!», — под плинтусом спальни возникла щель. «Пс-с-с, панночка Яга, можно вас на минутку?».
— Да, пан Никифор, говорите.
Кухонный домовой высунул из пола голову, опасливо огляделся по сторонам в поисках шебутных бесов и лесовичек, готовых затоптать даже высших, и шмыгнул ко мне, мгновенно оказавшись у подола.
— Панночка Ярослава, не соизволите помочь? — он показал маленький сложенный вчетверо листок. — Шурин мой из княжества Литовского весточку прислал, а я, к стыду своему, польский подзабыл. Не побрезгуйте перевести, а?
— Утешьтесь, пан, не вы забыли польский, это княжество не захватило вас в будущее, — я посочувствовала, взяв листочек, исписанный мелким почерком.
Польско-литовский домовой звал нашего повара на свадьбу своей кузины, обещал организовать трансфер известной авиакомпанией в сундуках с ручными изделиями, изготовленными на ярмарку мастеров. Для домовика Никифора зарезервировали место в сундуке с бирюзой в Вильнюс и в махонькой шкатулочке с обсидианами и аметистами — обратно.
— Какой у меня шурин, — хвастал домовик, лоснясь от гордости. — Гостеприимный, жуть! И почтительный, все для гостей: обсидиан да аметист для нечисти что мед, силу даруют. Жаль, мало их на Руси добывают, больше из-за границы везут. Всю родню на свадьбу сестрицы пригласил, даже про меня не забыл. Недаром с ним аж три раза виделись!