Стремительно бледнеющая владычица и вовсе остолбенела, с немым гневом взирая на отпрыска. Восхищенно присвистнувший Полоз на спор пожал руку, стребовав право нанести второй удар Кощею, если все-таки оклемается. Фрида, трясущаяся осиновым листом, с ужасом взирала на длинный накрытый стол с десятком вилок у каждой тарелки. Слава Макоши, пусть развлекается с хозяйкой замка, пока я ворожу.
Подземный дворец напоминал замок в стиле барокко, отделанный в мрачных тонах. Алые ковры бежали по черным полам, графитовые стены блестели от инкрустированного золота, хрустальные люстры, некогда украшенные свечами, сияли крохотными лампочками. Лестничные переходы вниз вытесывали из цельного камня — горной породы, внутри которой и стоял замок навьих владык. Константин вел быстро, не размениваясь на экскурсию, и сердился на весь белый свет. Кучка мертвячек в старинных сарафанах с поклонами выскочила из распахнутых дверей сокровищницы.
— Пропал меч Дюрандаль, ты наверняка помнишь его, и подлинная книга Сойга.
Царевич Полоз мимолетно улыбнулся, странновато хмыкнув, и скучающим видом оглядел россыпь золотых монет, наваленных огромной горой у задней стены. Повсюду теснились открытые сундуки в несколько рядов, сияя ценными кругляшами разного достоинства. По бокам от «золотого запаса» скрипели открытые двери: одна вела в оружейную, вторая — в склад редких коллекционных артефактов.
На первый взгляд все помещения в сущем хаосе, но, если приглядеться, заметна система. Наверняка слуги действовали строго по инструкции, пересчитывая сокровища и выявляя пропавшие ценности. Воняло сильно, и смрад выедал глаза — скопища мертвяков пропитали миазмами нави весь воздух. Хочется пошутить, да боюсь огрести по шее, уж больно сумрачен наследный царевич.
— Скажи, что знаешь, чем помочь, или возвращаемся.
— Я знаю, чем помочь. Возвращаемся.
Из-за повсеместной мертвой энергии колдовать внутри почти нереально. Энергия смерти растащит в клочки Слово жизни, разобьет на звуки и не оставит ударений. Нужно пробовать снаружи: зачистить пространство от смрада, помедитировать, принять очищающую ванну, вкусить специальные блюда и тогда уже приступать к ворожбе, не рискуя здоровьем. Перво-наперво обработать дверную ручку и замок особым зельем, которое покажет, кто подходил к двери за последние сутки.
— И схватить злодея? — Фрида незаметно присоединилась у тронного зала на обратном пути.
— Схватить того, под кого злодей рядился. Будь я вором, отправилась бы на дело под мороком. Вряд ли настоящий преступник глупее, наверняка использовал чужую личину. Поскольку здесь служат исключительно мертвые, их внешность нельзя скопировать по энергетическому отпечатку, только завладев частичками тела. Так мы узнаем, где и с кем якшалась жертва подставы.
Можно использовать заклятие обнаружения колдовских нитей, но, поскольку вор давно утек, след его нити успел раствориться в пространстве.
— Дай руку.
— Зачем? — помедлил Константин, протягивая узкую ладонь, и тут же скривился от укола маленькой иглы.
— Спасибо, — капля темной крови зависла в воздухе и рассыпалась на мириады крошечных частичек. — Хочу убедиться, что преступник сейчас не прячется в замке.
Бросившись врассыпную, частички крови засветились белым светом и испарились в никуда. Да, действительно, кроме нас троих во дворце больше нет посторонних колдунов, чуждых нави. Спрячься вор в укромном уголке, капля царственной крови привела бы нас к нему.
Оба величественных трона-стула в столовой уже заняты. По левую руку от царицы сидел тот, кто иногда являлся мне в тяжелых, удушливых кошмарах — навий царь. Полная непруха! Обычно молодые Ягини посещают вотчину Смерти не раньше второго столетия, а я познакомилась с Калистратом Кондратьевичем в совсем юном возрасте и впечатлилась до бессонницы. Сейчас владыка не казался монстром, но внушал трепет, тщательно задавленный усилием воли.
— Господин Главнокомандующий, — Сенька уважительно склонил голову, пока Фрида приседала в очередном книксене, словно заведенная кукла.
Лысый воевода мертвой армии довольно пробормотал: «Ну-ну, будет тебе», поглаживая себя по легкому брюшку отъевшегося тяжелоатлета. Женатая жизнь оказалась сытой, и за прошедшие восемь десятков лет Калистрат Кондратьевич изрядно раздобрел. Гладкое чело сверкало тяжелой императорской короной, взятой не иначе как на вырост. И, если приглядеться, ничего общего с высоким, почти худощавым сыном не сыскалось.
— Здравствуйте, — я сдержанно поприветствовала с виду добродушное, но смертельно опасное существо. Это бабуля с ним по-свойски, а я до сих пор слегка побаиваюсь.