— Подумаешь, пахнет, — Фрида расстроенно вступилась за дворец. — Можно потерпеть.
— Не сомневался в твоем героизме, — восхитился змей с прохладным сарказмом. — Честно говоря, я пришел только проводить Славу и буду рад, если нам не придется глотать навь.
С непривычки выносить тяжесть мертвой энергии очень трудно. Зеленеющего вуира можно понять, его колдовство никак не пересекается со смертью. Богине тоже дурно, но стойкая скандинавка держится молодцом ради великой цели знакомства с родителями ухажера. Я почти притерпелась, игнорируя свербение в ноздрях и адское желание высморкать набившийся в нос аромат гниения. Единственный повод волноваться — риск ослабления моих чар в толщине подземного смрада спустя целую ночь. Вероятно, Сенька прав, лучше переночевать снаружи и вернуться до рассвета, приступив к ворожбе.
— Пойдем, пожалуйста. Я тоже хочу тебя кое с кем познакомить, — шепнул золотой царевич.
Богиня высунула любопытный носик.
— С кем?
— Фрида, любопытство погубит кошку, — рассмеялся Арсений. — Так и быть, открою тайну. Я бы тоже хотел познакомить Славушку со своей семьей.
— Зачем?!
— А ты как думаешь? — вуир иронично прищурился в сторону разъяренного мертвеца.
Эх, почему никто не спрашивает, что думаю я. Мыслей много: Полоз что-то задумал, Фрида готова лишиться сознания от страха ночевать в резиденции свекров, но почему-то втайне рада, что змей хочет меня увести. Кощей вот-вот лопнет от злости и не так бесится из-за кражи, как хочет показать. Тетя Маша хорошая, но сразу видно человека среди урожденных высших — слишком нормальная в приграничном балагане, как роза среди навоза. Так и не скажешь, что наполовину бездушная.
Лицо блондинки приобрело слегка ехидное выражение.
— Совет вам да л…
— Молчи! — два крика схлестнулись под сводами дворца.
Смертные готовы ползать на коленях ради благословения богини любви, а для высших оно — проклятие. Особенно для меня! Кощей, сцепив зубы, поглядел на Фриду зло, как никогда.
— Ты чего орешь, оглашенный?
— Никаких советов, — вокруг мертвого царевича туманом заклубилась навь.
Знатно его колбасит, с оттяжкой. Даже Сенька косится, делая знак отправляться на выход и по-дружески сочувствуя отбитому сокурснику.
— Мы вернемся к рассвету.
Глава 19
Малахитовое царство по-прежнему вызывало алчный трепет испанцев, ступивших на золотую землю майя. Богатства не просто много, его обилие внушает священный ужас. Золотая дорожная плитка состояла из цельных слитков чистейшего металла, брошенного под ноги с царским размахом. Сегодня царевич-полоз предпочел отвести меня в главный дом, пользуясь близостью двух приграничных государств.
Вместо каменных ворот проход в змеиные владения закрывала глухая стена, сквозь которую полагается проходить, задержав дыхание. По пути вуир сменил дневной костюм на белый вечерний фрак, расшитый жемчужной нитью, хитровато подмигнув:
— Положение-с.
— Ничего, что я так, без приглашения его царского величества?
— Ходи, как к себе домой, — Сенька пренебрежительно фыркнул, давая отмашку теням, притаившимся по углам.
«Шс-с-с», — с поклонами отозвались тени, расползаясь по колдовским сумеркам. Скользкие слуги умеют быть тихими, открывая перед хозяином двери. Высших уральской общины много, да и не уральская она, честно говоря, а общемировая, чешуйчато-оборотническая. Змей-девицы да ящеры облюбовали горы, полные злата и драгоценностей, в каждой стране. Где сверкнет желтый металл, там ищи родичей полозовых: колхидский дракон, ацтекский пернатый змей, наши родные ползучие гады.
Главный дом — попросту посольство — напоминал культурно-исторический музей, организованный пиратами. Скоммуниздили то, что плохо лежит, и утащили в свою сокровищницу, создав какофонию эпох. Древнейшие греческие кувшины соседствовали с новейшими компьютерами, оригиналы драгоценностей Елизаветы Алексеевны и Александра Первого валялись под изрубленными щитами викингов, а посреди бедлама стояла она — хозяйка здешних мест.
Стояла и задумчиво отколупывала позолоту со сломанных напольных часов эпохи Николая Второго.
— Золотко мое, — смешной кругленький башкир вился вокруг длинноногой красавицы. — Плюнь на часики, мы тебе новые купим.
— Ежели я плюну, от часиков сажа останется, — мелодично отвечало золотко, продолжая вандализм. — Сперва отскребем глазурь.
Длинная золотая коса опоясывала красавицу тремя кольцами, спустив хвост к черным модельным туфлям. Чем дольше я глядела на блеск золотых локонов, тем сильнее ощущала внутреннюю дрожь. Пальцы машинально сжались, желая вцепиться в шевелюру змей-девицы. Оттянуть скальп, убрать челку, открыв чистый высокий лоб, и заглянуть в янтарные глаза царевны. Острый нож может срезать золотые пряди под корень, заодно раскроив симпатичное личико.