Вонь, поднимающаяся со дна змеистой гнилой воды, оглушала и заставляла глаза буквально слезиться. Макошь-матушка, помоги мне удержать завтрак в желудке. Щеки даже на ощупь бледные. Илистый берег засасывал обувь, вынуждая высоко задирать ноги и брезгливо вытирать болотно-черную грязь о редкую плотоядную траву. Тошнотворное чавканье и хлюпанье волн напоминает мерзкое пиршество каннибалов, жрущих людей вместе с ботинками.
Топь дышала гнилым запахом близкой кончины, от которой не убежать. Мучительное чувство безнадежности, известное смертельно больным, — когда смерть глядит в затылок, ласково перебирая волосы. Вдохни глубже и отравишься смрадом, рвущим легкие на куски.
— Увы, — слегка посочувствовал нам Константин, единственный не испытывающий проблем с дыханием. — Название проистекает от слова «смород», то есть смрад. Здесь она холодная, ближе к поверхности нагреется.
— Будешь? — бледный Сенька предложил мятную конфету.
Он дышал неглубоко и часто, стараясь привыкнуть к газовой камере, в которую превратился берег подле Смородинки. Я закинула в рот карамельку и тут же закашлялась — вместе с мятой рот наполнился гниловато-сладким запахом разложения. Тягучая вода двигалась медленно, утаскивая за собой конечности мертвых, тут и там выглядывающие из густых черных вод.
— Сейчас носоглотка онемеет и полегче станет, — Полоз решительно развернул меня лицом к себе и положил ладонь на затылок, утыкая в лацкан пиджака. — В эту реку нельзя войти живым. А вор точно не нежить.
— Пограничникам можно.
— Зачем морскому князю грабить дом нави?
— Не обязательно ему, — я зарылась носом в аромат туалетной воды. — Под подозрением любой высший, обитающий на дне озер или прошедший посвящение Смертью. Тот же паскудный Вакуль мог запросто наврать и сам убить человека.
— Теперь понятно, зачем убивать мужчин, — богиня погрустнела, обнимая мрачную колоду. — Доделывали амулет, даже не таясь. Готова спорить, морская нежить знает и держит языки за зубами, готовясь «показать этим высшим сухопутным задавакам».
Тринадцать убитых мужчин с характерными порезами на лице ради одного амулета. Даже серьезное обвинение не выдвинешь, те же феи экспериментально убивают десятки людей по всей Евразии, тестируя новые товары. У них тоже официальное разрешение и прямое покровительство Мары.
— Я не стану выдвигать обвинений, — успокоившийся Константин мягко отстранил богиню, чиркнув рукой по острию меча. — Просто убью.
Алая кровь хлынула ручейком на туманный след вора, перемешиваясь с моей силой. Вот… Чернокнижник, чтоб ему пусто было! Призрачный хвост заклятия, убегающий в Смородинку, засветился красно-синим светом и принялся сворачиваться клубком на ладони мертвеца. Еще и нашу технологию стырил, наглец!
— Как правильно заметила одна вредная ведьмочка, вор не обязательно обитает в Черном море. Возможно, он вообще не имеет отношения к морской нежити, — Костик заговорил рассудительно, с легкой насмешкой. — Благодарю за помощь, Ярослава, дальше я сам.
— С моим клубком!
— Спасибо за подарок.
— Я не… Ай, бес с тобой. Запускай колобка, чем скорее найдем преступника, тем быстрее ты успокоишься и вернешь огонь.
— Вы не обязаны идти.
— Конечно, мы идем с тобой, — богиня стальной хваткой вцепилась в его рукав.
Стыдно признавать, колдовское пламя находится под юрисдикцией Смерти. Даже Огненный Змей владеет убийственным жаром только из-за контракта Кощеев с Марой. Пока они в расстроенных чувствах, не видать нам костра и домашнего очага. Поймав его за руку, я зашептала заговор на затворение крови. Мертвец замер, круглыми глазами глядя на собственный порез, покрывающийся тонкой бледной кожей, но ладонь не отнял, позволяя себя залечить.
Прокладывая таежную тропу по Приграничью вслед за клубочком, Кощей кое-что вспомнил:
— Что там с черной лярвой?
— Неизвестно. Готовить адамово зелье поздно, прошли почти сутки. Полагаю, кто-то подсыпал споры в чашку кофе, исхитрившись пройти незамеченным мимо нас с Полозом.
— Понял, спрошу перед казнью.
Неожиданно расследование тринадцати смертей вывело меня под землю. Подозрительно легко… Я столько нервничала, пытаясь отыскать вредителя, а мне его буквально на блюдечке под нос суют, сразу раскрывая мотив. Убивали, чтобы создать амулет сокрытия личности, вскормленный сначала смертью морских гадов, потом — людей. Остается поймать душегуба и спросить с него за человеческие смерти, заодно подтащив водного князя к ответу за пособничество.
— Преступник хочет, чтобы мы отправились за головой морского владыки, — Фрида откашлялась, выхаркивая гнойный воздух из легких. — Прямо-таки настаивает.