— Подозреваешь серию ограблений в Приграничье?
Для профессионального вора злоумышленник действует слишком шумно, подбрасывая нам морского князя в качестве жертвы правосудия. Возможно, он проверил действие амулета таким дерзким способом, планируя использовать его для более серьезного преступления. Мелкость добычи косвенно подтверждает догадку, иначе вор унес бы что-то стоящее. Или мы проглядели слона? Вдруг среди похищенного было что-то важное? Кубок тщеславия давно потерял силу, орловский алмаз — вовсе безделушка.
— Твое обручальное кольцо обладает какими-нибудь свойствами?
Сосредоточенный Константин моргнул, осмыслив вопрос, и нелепо покраснел.
— Нет. Кольцо как кольцо, обычное золото. К нему женское в пару, шестнадцатого размера.
— Большое, — я мимолетно покосилась на тоненькие пальчики богини, сжимающие мою руку.
— Да? — отчего-то всполошился мужчина. — А какое… сколько… То есть, нормальное. Классические парные кольца.
Один день. Я поверю Кощею и дам ему день на поимку вора, уважая приоритетное право нави на месть. Если к вечеру он не выйдет на связь, показав в прямом эфире голову врага, я вмешаюсь. За младшими надо приглядывать, чтобы не свернули себе шею.
— Попросить Амиру о помощи?
— Не смей. Я сам. Нет силы, способной мне серьезно навредить.
«Идемте, — Полоз хмуро подтолкнул нас к тропе. — Это дело мужской чести, дамы. Иногда наследный принц должен вооружиться и отвести душу».
Глава 21
Впервые за последние годы в Приграничье начался дождь. Мелкие брызги с запахом озона разбивались вдребезги о стекло, тарабаня по окну спальни. Богиня любви сидела на постели, поджав под себя ноги, и куталась во флисовый плед, как в большой кокон. Чашка горячего отвара из ромашки и мяты бесполезно грела руки, и Фрида со вздохом отставила нетронутое питье.
— Слава, ты знаешь Костика с младенчества. Он всегда был таким?
— Упрямым?
— Заботливым, — богиня пасом обрисовала неуемную заботу костяшки. — Фанатично заботливым и скрытным.
— Не знаю. Впервые по-настоящему мы увиделись уже здесь, в академии. Он ничем не болел, поэтому во дворец нас больше не звали. Рабочие вопросы решает бабушка, имиджево-деловые — мама, они с тетей Машей добрые приятельницы.
— А война?
— Некогда было. Мы партизанили в полях и госпиталях, Кощеи вели дипломатическую миссию с Марой, закрывшись от общества. Когда Константин родился, половина колдовского мира вздохнула с облегчением.
Девушка опустошенно потерла виски, выплеснув эмоции еще по дороге назад. Дважды мы ловили ее на попытке сбежать обратно в Петербург и почти отконвоировали в объятия пледа, за что узнали о себе много плохого.
— Вы все такие значимые, — произнесла Фрида с горечью. — А я — мифический рудимент для потехи туристов. Из всего пантеона на свет появились только мы с Тувиром.
Прекрасная дочь Фрейи стала образцом стремительных перемен. Беременность богини любви протекала долго, тяжело, почти целый век — приличный срок для высших. Забеременев при расцвете протестантской морали, Фрейя разродилась только к приходу фрейдизма. Оттого миссия Фриды осталась неясной: вернуть ли общество к строгому целомудрию или довести лояльность к интиму до логического конца.
— Тувир, поди, в Первую Мировую?
— Да. Сын Одина, наследник копья и меча, — девушка скривила губы. — Куда мне, богине проституции и разврата, угнаться за благородным военным делом.
«Факты вам уже известны. Что касаемо моих домыслов, подлый убийца охотно жертвует морским князем. Знает ли князь о своей дешевой роли — загадка, но себя мнит подельником и ценным кадром. Чем быстрее утекают минуты, тем сильнее крепнет моя уверенность: коронованная селедка глубоко заблуждается насчет своего товарища. Помнится, он хвалил Кощея за присоединение северо-запада к Руси, значит, всерьез вредить жрецам Смерти побоится.
Подозреваю, на Черном море приготовлена ловушка, поэтому врага принудительно вернут в Финский залив, откуда он сбежал. Если к вечеру ситуация не разрешится, я буду действовать на свое усмотрение. С любовью, ваша дочь и внучка. P.S.: Ба, не ругайся. Положи метлу, у нее от стресса киль направо сбоит!».
Обстоятельное письмо с трудом сгорело в пламени газовой горелки, кое-как обуглившись по краям. Пепельная почта хороша таймером, в избушке это письмо появится глубокой ночью, когда останавливать меня будет поздно. Последний стежок на первом рушнике лег идеально, завершив мощную обережную вышивку. Тонкая иголка легко вошла в мой палец — красную нить следует пометить своей кровью для активации колдовства.