— Уверен?
— Дед справился, и отец не подведет. Мать еще молода, двоих родить сумеет. Особенно если ты произведешь на свет новую Ягу. От человека. Царских кровей. — Его глаза сумасшедше блеснули.
Поддавшись внезапному порыву, Константин резко повернулся и вцепился в мою руку, силясь отыскать взглядом что-то на моем лице. Я неуверенно улыбнулась, чувствуя непередаваемую светлую грусть, характерную для скорого расставания. Не найдя искомого, колдун безнадежно выдохнул и смиренно кивнул. Только рука, по-прежнему держащая мои пальцы, сжалась еще сильнее.
— Спасибо, что спас меня тогда. Я ведь так и не поблагодарила.
— Всегда пожалуйста. Больше никогда не прыгай в аномалии без меня, умоляю. То есть без подготовки, — запнулся он.
Обжигающее тепло мужской ладони согревало, утешая мое разбитое на осколки сердце. Не из-за любви, а общей тотальной несправедливости, постигшей Приграничье. Молодой, умный, очень сильный наследник оказался беззащитен перед откровенной подлостью. Смерть в игле? Если бы. Ироничнее только моя смерть в родах — невозможно, но в свете произошедшего лучше не загадывать.
— Чем займешься в мире людей?
— Не знаю, — Константин равнодушно скрестил ноги, усевшись по-турецки. — Бизнес, политика, благотворительность. Чем еще занимаются наследники благородных семей?
— Говорят, на Арбате продают хорошие квартиры.
— Угу.
— В ковен требуются обычные колдуны.
— Знаю, — мужчина меланхолично потер лоб с первыми морщинками. Возраст стремительно догонял царевича, выглядящего на двадцать пять. К утру разменяет четвертый десяток.
Кому нужны квартиры на Арбате, когда свежие росы Приграничья останутся в прошлом. Быстрые скачки на жеребце по изломам змеиных ущелий, полеты над зачарованными лесами и закрытые бои нечисти доступны только высшим. Нет участи хуже. Я бы предпочла смерть.
— Слава, — голос Кощея на мгновение охрип. Горячие пальцы до боли стиснули мое запястье. — Откажись. Если к тебе придут и попросят об этом, откажись. Договорились?
— О чем?
— Ты поймешь, — настаивал он. — Главное, откажись. Тебя не посмеют заставить, для этого потребуется добровольное согласие, легко получаемое коварством и манипуляциями.
Кажется, я понимаю, о чем он говорит. «Это» — добровольное самоубийство, уравнивающее баланс жизни и смерти. Не может на одного жреца Смерти приходиться три жрицы Жизни, перекос неминуем. Дабы восстановить призрачное равновесие, стороне избытка — то есть вашей покорной ведьме — предложат стать жертвой на алтаре Баала, отдав свою жизнь древним богам.
Такое уже практиковали в Китае, когда тамошние жрецы Жизни уединились на парящем рукотворном архипелаге, занявшись культивированием кланового Ремесла. За три столетия семья разрослась до локальной катастрофы — людей стало не просто много, их количество угрожало экосистеме Приграничья (в Азии оно зовется иначе). Осознав содеянное, две клановые наследницы добровольно покончили с собой во имя мира и баланса, создав прецедент и прославив семью в веках.
— Разве ты не мечтал о парном самоубийстве?
— Баал с тобой! — Костя отшатнулся прочь. — Да будет тебе известно… Я ужасно боялся смерти.
— Правда? Неожиданно.
— Это похоже на экзамен, меняющий твою личность в худшую сторону. Дальше начнется рутина: мечи, пистолеты, яды, болезни, аварии и казни. Но первая смерть — она как первый поцелуй, в чем-нибудь точно накосячишь.
Замечательно, мой первый поцелуй украл человек, готовый в этом накосячить. Умолчу, что все прошло, как в сказке, — в разгар трагичного момента со слезами на глазах. Или я украла? Ой-ой, он же был категорически без сознания. Пум-пум-пум, Яга нового времени раз за разом легко переступает закон. Главное, уточнить жизненно важный нюанс.
— Ты уже целовался?
По человеческим законам кража первого опыта карается более сурово. Надеюсь, небесный судья примет во внимание чрезвычайную ситуацию и скостит мне срок за надругательство над бессознательным царевичем.
Упомянутый царевич вытаращился на меня, как на говорящую щуку, и ме-е-едленно отодвинулся подальше.
— Э-э-э… М-м-м… Кхм-кхм, — он заперхал, прикрывая воротником алые пятна на щеках.
Я удивленно приподняла брови, улыбаясь неизвестно чему. Теперь у меня на одну тайну больше: я обесчестила почти труп навьего царевича. И жениться не собираюсь, ха-ха.
— В о-отличие от вас, мы, цари, подходим к этому делу более ответственно. Да! Сначала свадьба, потом… все остальное. Бесстыдница.
— Сначала похищение, шантаж, угрозы жизни и здоровью, потом свадьба. Какую смерть ты желал?