Голос женщины стал неприятно-высоким и негодующим. Матрена сидела неподвижно, глядя в стену.
– Что же мне делать-то, тетушка Серафима? Ничего в голову не идет. Не скитаться же мне по чужим дворам, как мать моя скиталась!
– Ох… – вздохнула женщина.
Подойдя к Матрене, она положила руки ей на плечи и заговорила:
– Есть один человек, который примет тебя. Просто так я бы тебе никогда об этом не рассказала, но теперь придется. Помочь тебе все равно больше некому.
– Кто это? – тихо спросила Матрена, взглянув на тетку снизу вверх.
– Ведьма Упыриха. Может, ты слыхала о ней? Живет она в лесу у Большой горы.
Матрена скривилась при упоминании уже знакомого имени.
– Я уже была у нее. Хотела избавиться от ребенка, да она меня отговорила.
Тетка Серафима удивленно ахнула и осела на скамью.
– Как это – отговорила? Никого не отговаривает, всех избавляет, а тебя отговорила?
Матрена кивнула.
– Она мне сказала, что я достаточно сильная, чтобы родить это дитя.
Женщина хмыкнула, нахмурила брови.
– Неуж она тебя узнала? – задумчиво проговорила она.
– Даже не знаю, пустит ли Упыриха меня к себе. Не очень-то она приветливая! – вздохнула Матрена.
– Она тебя пустит. Я это наверняка знаю.
– Почему? Старуха очень своенравная!
Тетка Серафима замерла, на ее лице появилось странное выражение – не то печаль, не то недоумение.
– Ведьма Упыриха – твоя родная бабушка.
Матрена открыла от удивления рот. Такого признания она никак не ожидала.
– Ты, верно, шутишь, тетушка? Врешь ты мне что ли? – спросила она.
Но тетка Серафима покачала головой.
– Это все чистая правда.
– Почему же ты раньше мне про это не рассказывала? – Матрена пристально уставилась на женщину.
Та пожала плечами, протяжно вздохнула.
– Матушка твоя не велела говорить.
– Но почему?
У Матрены было такое чувство, как будто дощатый пол поплыл под ее ногами, как будто весь мир перевернулся с ног на голову.
– Ступай, Матрена, к Большой горе, к Упырихе, родной бабке своей, – нетерпеливо сказала тетка Серафима, – ступай, пускай она тебе обо всем сама рассказывает.
Матрена молча встала, подошла к окну. И тут из горницы послышались легкие девичьи шаги.
– Дочки проснулись. Пойду проведаю, да и сама оденусь. Утро уже, пора за работу приниматься.
Тетка Серафима задумчиво посмотрела на поникшие плечи Матрены и жалостливо проговорила:
– Садись, Матрена, за стол, попьешь на завтрак киселя вместе с сестрицами. Но потом, будь добра, уходи отсюда. Я тебе больше ничем помочь не смогу. Извиняй.
Тетка Серафима ушла в девичью горницу, где когда-то спала и сама Матрена. Тетин дом когда-то был ей родным, а теперь она ее гонит отсюда прочь, как ненужную, паршивую собаку.
Когда женщина вернулась в кухню, Матрены там уже не было. Она облегченно вздохнула и принялась, как ни в чем не бывало, хлопотать у печи.
***
Матрена снова, держась за живот, ползла по высоким сугробам – туда, где возвышалась над ровными еловыми верхушками, точно подрезанными ножницами по одной линии, Большая гора. Зимний день был ясен и суров, а живот Матрены был тяжел и тянул ее к низу. Она часто останавливалась, чтобы отдышаться, но руки мерзли, и ей приходилось ползти дальше, превозмогая усталость.
На этот раз избушка ведьмы показалась сразу – она стояла у подножия горы, вся припорошенная снегом.
– Бабушка Упыриха! Эй, бабушка Упыриха! – закричала Матрена, остановившись напротив избушки.
Какое-то время все кругом было тихо, ей даже показалось, что в избушке никого нет. Но в этот самый момент старая ведьма распахнула дверь и замерла на пороге.
– Опять ты? – спросила старуха, и в голосе ее не было ни капли удивления, – Облюбовала мою избу? Или снова решила от бремени избавиться?
– Бабушка Упыриха, пусти меня к себе пожить, – жалостливо попросила Матрена.
Но старуха покачала головой.
– Не проси, не пущу. А если пущу, то дорогую цену попрошу.
– Бабушка Упыриха, но я ведь твоя внучка… – выдохнула Матрена, – Я все знаю!
От волнения, Матрена отвела взгляд в сторону, делая вид, что рассматривает снег под ногами. На самом же деле, она боялась взглянуть на старуху, боялась ее реакции. В голове Матрены закружились тревожные мысли. А вдруг она не поверит ей? А вдруг тетка Серафима обманула ее, и это все неправда?
Тишина, повисшая между старой ведьмой и ее незваной гостьей, угнетала, но вскоре Упыриха усмехнулась. Тогда Матрена осмелилась поднять голову и посмотреть ей в лицо. Взгляд ведьмы был темный и спокойный, а на губах играла загадочная усмешка. Она развернулась и пошла обратно в дом.