– А ну, садитесь за стол, всем налью горячего ромашкового чаю с медом. Напьетесь чаю, и сразу все дурные мысли из ваших головушек вылетят.
***
Позже, ночью, когда дети уже спали, Упыриха вновь подсела к Матрене, которая задумчиво смотрела в темноту за окном.
– Я могу тебе помочь, Матрена. Могу одолеть Якова, – загадочным голосом проговорила Упыриха.
– Можешь убить его? Со свету изжить? – прошептала Матрена.
Она удивленно выпучила глаза, вцепилась в руки старухи, словно та убегала от нее.
– Почему ты раньше об этом молчала? Почему?
Матрену переполнило негодование. Все это время, пока она мучилась, старая ведьма знала способ, как одолеть Кощея, но ни словом не обмолвилась о нем Матрене! Да разве так можно?
– Вряд ли ты на это согласишься… – сказала Упыриха.
Она взглянула на Матрену недобрым, потемневшим взглядом, и у Матрены все внутри оборвалось и полетело вниз, по телу побежали мурашки.
– Нет, ты точно не пойдешь на это! Не решишься! Забудь лучше, что я тебе сказала, – проговорила старуха.
Она поднялась с лавки и, кряхтя и вздыхая, пошла в свой угол, заваленный старым тряпьем.
У Матрены вновь возникло ощущение, что на плечи ей лег огромный камень. Ей стало страшно, даже жутко. Но она сжала кулаки и подошла к Упырихе. Тогда старуха притянула к себе ее голову и принялась шептать ей что-то на ухо. Чем дольше она шептала, тем темнее становилось лицо Матрены.
– Ну? – спросила ее ведьма немного погодя, – Согласна? Или испугаешься?
Матрена отвернулась, закрыла глаза и ничего не ответила старухе…
Глава 14
Матрена задумчиво бродила по зимнему лесу. Мальчишки утром играли в снежки и протоптали множество тропок вокруг избушки. Матрена сворачивала то на одну, то на другую тропку, ходила и ходила, пытаясь собрать свои мысли воедино. Она не следила за тем, куда идет, и не боялась заблудиться, ведь она уже выучила эти места, знала их наизусть, как свои пять пальцев. Но внезапно пошел сильный снег и запорошил мальчишечьи тропки. Матрена пыталась найти дорогу к избушке Упырихи, но не могла – кругом возвышался лес, и лес этот был ей незнаком. Она зашла слишком далеко и заблудилась.
Когда Матрена вновь почувствовала на себе тяжелый, пристальный взгляд, она уже даже не удивилась. Остановившись, она взглянула в глаза Кощею. Он стоял между деревьями, сжимая меховую шапку в руке. На его лысую голову падал снег и таял, превращаясь в маленькие капли воды, они стекали по лицу и были похожи на слезы. Но ее мучитель не умел плакать, ему были чужды страдания. Он напоминал огромного, безжалостного коршуна, высматривающего свою добычу. Вот-вот, и он вновь нападет на Матрену, разорвет на части.
– Кощей! Проклятый! Сгинь! – закричала Матрена.
Она развернулась и, путаясь в подоле платья, бросилась бежать прочь.
– Скоро ты мне покоришься, Матрена. Скоро станешь моею женой.
Слова эти прозвучали в голове Матрены. Она обернулась и увидела, что Яков Афанасьич не преследует ее, он стоит на том же самом месте.
– Не бывать этому! – завопила она на бегу, – я не стану твоей женой! Лучше умру!
Кощей вдруг начал увеличиваться в размерах, расти, вот он уже стал выше самых высоких елей. Его огромная, темная фигура нависла над лесом. Куда бы не побежала Матрена, он везде ее видел, отовсюду мог достать. Не было ей ни укрытия, ни спасенья от него. Когда за ней, ломая деревья и кусты, потянулась его огромная рука, она упала на снег и закричала, зажмурившись, а потом…
Проснулась.
Матрена проснулась вся в поту, и какое-то время ее бил озноб. В избушке было темно, за окном плыла тихая, морозная, зимняя ночь. Проверив сыновей и посильнее укутав их в одеяла, Матрена снова легла, но уснуть не получалось. Накинув на плечи шаль, Матрена подошла к Упырихе и осторожно села рядом с ней. Старуха громко храпела, широко разевая беззубый рот.
– Бабушка! – тихонько позвала Матрена, – Бабушка Упыриха! Проснись!
Старуха закряхтела, пожамкала губами и сонно пробормотала:
– Ну? Чего переполошилась посередь ночи? Ложись-ка давай, спи!
– Бабушка Упыриха! – снова, чуть громче позвала Матрена, – Да проснись же!
Упыриха приподняла растрепанную голову от подушки.
– Ну?
Она недовольно взглянула на Матрену, поджала губы. Матрена почувствовала, что щеки ее пылают огнем.
– Бабушка Упыриха, я решилась. Доверюсь тебе. Сделаем все так, как ты давеча предложила.
Ведьма склонила голову набок, внимательно посмотрела на Матрену, почесала всклокоченную макушку.
– Ладно, коли так. Не могла что ли утра дождаться? Вот ведь оголтелая!
Упыриха, недовольно ворча, повернулась на бок, и вскоре в избушке вновь раздался ее раскатистый храп.