– Пришёл наконец-то? – хриплым, взволнованным голосом проговорила она.
Мужчина посмотрел на нее и брезгливо скривил губы.
– Опять ты, старая карга! Не лезь ко мне! Лучше скажи, где Матрена?
– Ах ты!..
Старческое тело затряслось от ярости, Матрена задохнулась от ненависти. Но, в то же время, она понимала, что вновь бессильна перед Кощеем. Дряблые мышцы ее не слушаются, она едва стоит на ногах от слабости. Поэтому она судорожно выдохнула, стараясь успокоиться. Кощей не узнал ее в теле старухи, значит, все идёт так, как обещала Упыриха.
– Матрена на озере, – медленно проговорила она, прищурив глаза.
Вместо благодарности Кощей сплюнул в сторону, развернулся и пошёл к озеру. Матрена, дрожа от волнения, с трудом поднялась с крыльца и заковыляла следом за ним. Она не могла пропустить этот момент – Упыриха обещала отомстить за нее, уничтожить Кощея при первой же встрече. После этого Матрена, наконец-то, вернётся в свое тело и отныне и навсегда будет свободна. Так они сговорились с ведьмой. Матрена не предполагала, что все это растянется так надолго.
На слабых ногах Матрена ковыляла по лесу, опираясь на корягу, которую подобрала на лесной тропе. Она задыхалась от быстрой ходьбы и то и дело останавливалась, чтобы немного перевести дух. В лесу было шумно, как всегда бывает по весне: птицы без конца перекликались, щебетали на все голоса. Матрене оставалось дойти до озера совсем немного, но она вдруг упала на землю и больше не смогла подняться. В вершинах деревьев переливались на все лады радостные птичьи трели,а на земле дряхлая старуха горько рыдала от отчаяния, от бессилия царапая длинными желтыми ногтями влажную, напитанную дождями, землю.
Передохнув и успокоившись, Матрена кое-как поднялась и вновь пошла вперед. Вскоре между деревьями замелькали, засеребрились воды озера. Матрена упала на колени и дрожащими руками убрала с лица растрепавшиеся седые пряди. Сощурив подслеповатые глаза, она увидела на берегу Упыриху и Кощея. Они стояли друг против друга.
– Ну же, Упыриха! Губи его скорее! Губи моего мучителя, как обещала! – прошептала Матрена.
Но Упыриха, казалось, вовсе не спешила вершить обещанную расправу. Она смотрела на Кощея и взгляд ее был полон… любви. Матрена, обезумев от увиденного, протерла глаза, и снова, щурясь взглянула на ведьму. Упыриха в облике Матрены взяла Кощея за руку и поцеловала ее. Матрена дернулась, намереваясь подняться, но голос мужчины остановил ее.
– Матрена! Матренушка! – низким басом проговорил он, – вот ты и покорилась мне! Долго же я этого дожидался.
У Матрены закололо в груди. Покорилась? Да никогда она ему не покорится! Лучше уж умрет! Но, между тем, это она стояла сейчас перед Кощеем и заглядывала ему в глаза с преданностью и любовью. Никто, кроме них с Упырихой, не знал, что, на самом деле, в теле молодой, красивой женщины прячется старая ведьма.
Это было невыносимо. Матрена застонала, но стон ее подхватил и развеял в воздухе легкий весенний ветер. Она хотела закричать, но грудь сдавило так, что она не могла даже вздохнуть.
– Теперь-то, когда ты покорилась мне, ты станешь моей женой, – проговорил Кощей.
– Нет! – беззвучно закричала Матрена из кустов, широко разевая беззубый рот.
– Я твоя жена, Яков. Отныне и навек, – с нежностью произнесла Упыриха.
Она обвила шею мужчины руками, прильнула губами к его ненавистному лицу. Откуда в злобной и угрюмой старухе эта нежность? Матрена уронила седую голову на землю и зарыдала. Она не могла смотреть на то, что будет дальше. Кощей с Упырихой слились в страстных объятиях, а Матрена задохнулась от обиды и ненависти. Она сейчас как будто снова оказалась в собственном теле, прижатом к земле тяжелым телом ненавистного Кощея…
«Нет, нет, нет, нельзя этого допустить!» – мысли метались в ее голове раненынми птицами.
Вот только ее тело больше ей не принадлежало, оно принадлежало Упырихе. Матрена поняла, что ведьма обманула ее.
***
Упыриха вернулась в избушку только под утро. Черная коса была распущена, волосы свисали волнистыми прядями до талии. Щеки ее раскраснелись, глаза блестели. Матрена наблюдала за ней сквозь приоткрытые веки, лежа на своей лавке в углу. Упыриха проверила, спят ли мальчики и только после этого подошла к Матрене.
– Почему же ты не погубила его? – хрипло спросила Матрена, не глядя на Упыриху.
Она не могла видеть свое собственное, такое румяное и счастливое, лицо. Это была уже не она, она теперь – дряхлая, выжившая из ума, старуха. Упыриха же, молодая и счастливая, смотрела на нее и молчала.