Бессилие, одиночество, дикий ужас – эти чувства стали Матрениной пыткой. Старое тело было ее клеткой, и клеткой была эта ветхая избушка. Когда-то она думала, что нашла здесь спасение, но все оказалось с точностью наоборот – эти места и их хозяйка погубили ее. Матрена зажмурилась, завыла во весь голос, закричала, запричитала. Ее все равно никто не услышал. Она осталась в лесу совершенно одна, дряхлая, никому не нужная старуха. Ее оставили здесь умирать. Что ж… Что ей еще остается?
Наплакавшись досыта, Матрена закрыла глаза и сложила руки на груди. Она больше не реагировала на то, что происходит вокруг, ничего не видела и не слышала. Она терпеливо ждала своего конца. Ночи сменяли дни, а дни сменяли ночи, но ничего не менялось больше в лесу у Большой горы. Лишь смерть подступала все ближе и ближе к низкой, покосившейся от времени, избушке…
***
Десять лет спустя
Зимний лес у Большой горы спал крепким сном, ветхую избушку, что ютилась рядом с ней много десятков лет, замело доверху. Она почти вся сгнила, но покосившаяся крыша еще держалась, несмотря на то, что ее век давным-давно закончился. Избушка пустовала, в ней давно никто не жил.
Неподалеку от нее стоял большой, добротный дом. Было видно, что его строил опытный мастер – со знанием и любовью. На крылечке, укутавшись в теплое одеяло, сидела старуха. Прикрыв глаза, она подставила бледное морщинистое лицо навстречу мягким хлопьям снега, падающим с неба. Снежинки ложились на впалые щеки и короткие седые ресницы, старуха жмурилась, улыбалась счастливой улыбкой. Лицо ее в эти мгновения озарялось едва заметным полупрозрачным светом.
– Не озябла, Матренушка? – ласково спросил старуху вышедший из избы мужчина.
– Не озябла, Тишенька! Не волнуйся за меня! Хочу подольше сегодня посидеть, глянь, день-то какой хороший!
Мужчина сел рядом и обнял старуху за плечи.
– Я тебе сварил твою любимую похлебку из сушеных грибов, – сказал он и поцеловал морщинистую щеку.
– А я уж отсюда чую запах! Ты опять меня балуешь, Тишенька! – с доброй улыбкой ответила старуха.
– Балую и буду баловать всегда. И любить тоже буду всегда. Ты – вся моя жизнь.
Эти слова прозвучали так искренне, что темные глаза старухи вмиг наполнились слезами.
– И я люблю тебя, Тиша. Да что говорить, ты и сам знаешь…
Они еще какое-то время сидели молча, держась за руки, подставляя лица пушистому снегу. А потом Тихон помог Матрене подняться на ноги и повел ее в дом, бережно поддерживая старое, слабое, легкое, словно перышко, тело…
Десять лет назад, когда Матрена пришла из леса под руку с Яковом Афанасьичем, Тихон был готов убить их обоих. Но вскоре понял, что здесь что-то не так, слишком холоден и странен был взгляд жены. Будто что-то в ней изменилось, будто это вовсе и не она вернулась в деревню.
Тогда он отправился в лес и нашел в избушке у Большой горы слабую и умирающую ведьму Упыриху. Но и с ней творилось что-то странное: она плакала и звала его “Тишенькой”. Заглянув старухе в глаза, Тихон все понял, он разглядел, учуял в дряхлом теле свою возлюбленную. А потом Матрена дрожащим голосом рассказала ему все, что с ней приключилось.
От услышанного Тихон пришел в такую ярость, что принялся крушить все вокруг.
– Я прямо сейчас пойду в деревню и прикончу их обоих! Нелюди! Черти! – закричал он.
Сжав кулаки, Тихон метнулся к двери.
– Тиша! Опомнись! Не ходи! Один ты их не одолеешь! – заплакала Матрена.
Она с трудом встала с лавки, доковыляла до возлюбленного и схватила его за руку.
– Не ходи, Тиша! – взмолилась Матрена. – Останься, прошу тебя. Кощей меня больше не тронет. И Упыриха сюда тоже не сунется. Когда-нибудь им воздастся за все. А ты… Просто побудь со мной.
Тихон взглянул в испуганные глаза и внезапно присмирел, опустил руки. Перед ним стояла старая, некрасивая, измученная жизнью, женщина. Это была уже не та Матрена, в которую он был безумно влюблен. Его Матрена теперь была заточена в тело старухи, будто в темницу. Но Тихон продолжал любить жену, даже не видя ее истинного лица. Он послушался, усмирил свою ярость и остался в лесу.
Тихон окружил Матрену заботой и любовью, выстроил для нее новый дом. Матрена страшно тосковала по детям, но, благодаря Тихону, она смогла научиться радоваться каждому новому дню и не поддаваться смерти. Тихон вдохнул в нее новую жизнь, пусть не ту, о которой они оба мечтали, но по-своему счастливую. Они оба научились видеть и ценить то счастье, которое им досталось.