— Идем, — сказал старик решительно, облокотись на Лавра и Стано, — не бойся, я не умру на чужой земле. Лавр! помоги мне идти.
Старик пошел; Лавр должен был исполнять волю его. Они перешли чрез гору молча; спустились с утеса. Приблизились к насаду.
— Постойте, дети, — сказал старик, припав на колени и облобызав землю. — Лавр, возьми с собой моей родной земли, насыпь у кормы.
Лавр исполнил желание его, наносил в ладью земли. Старик, довольный, сел на насыпь. Стано села подле него; Лавр отчалил от берега, и по течению реки ладья потекла догонять волны, которые стремились в Тана.[142] Река извивалась между крутыми берегами в горах Аланской земли.
— Уж во второй раз еду я по этой реке, — сказал старик. — С купцом Венедским Эсафатом ездил я рекою Тана, в озеро Азак, потом чрез гирло Таманское в море Туманное, что Греки зовут Понт-Киммерион, а Татары Олу-Денгис, то есть великое море. Был я и на твоей родине, Лавр; знаю я дорогу на Запад. Прежние отцы мои жили на берегах Дуная, прославленных Царем Аттилою, прадед мой Славий, роду Гуннского, ходил к Латынскому Воеводе Вельзару с Славянами да Антами на помощь против народов, живущих на полночь.
Так рассказывал старик Лавру повесть старых времен.
Чрез несколько дней открылись, в синеве, берега реки Тана и потом Греческий город Танаис, при устье реки. От сего города пустились они восточным берегом озера Азака, или Меотического, который усеян был Торговыми Вежами Греков.
При входе в гирло Таманское открылся им город Синда, а вскоре и Таматархан,[143] покоренный Мстиславом, которому за удальство отец не дал наследства на Руси и сказал: "Ты удатный, даю я тебе рать в наследство, иди в Тмутаракань, отними Русское Княжество у Ясов и княжи там!"
Потом ехали они близ берегов Хазарии, коею овладели Венециане. Минули богатую Кафу, Алушту, дивились на гору Шатер,[144] проехали Греческие города: Херонез и Помпею. Когда же приблизились они к большому заливу и Тендре, назван ной Греками Ахиллесово поприще, старик сказал: "Здесь отдалимся от берега, здесь в отоке,[145] называемом Озу-Кыры, то есть Язское поле, живут еще до сего времени разбойники Печенеги".
— Стано, вот моя родина, вот дом мой! посмотри на будущий счастливый приют наш!
Лавр обнял Стано, выскочил из насада, подбежал к дому. Незнакомые люди встретили его.
— Где отец мой? — вскричал он.
Толпа дворовых людей окружила его и, удивляясь странной одежде Лавра, сшитой из звериных кож, вдруг захохотала.
— Твой ойтец, сынку? — отвечали ему в один голос несколько человек. — Твой ойтец? Дал-Буг не веми… про то твоя майка знает. Ты, чуем, ловец блудный?
— Мой отец Боярин отчины, Савва Ивич Пута-Зарев, — сказал гордо Лавр.
Толпа еще громче захохотала.
— Дал-Буг не веми! оже чварты рок сидит здесь Пан Погорнин Вельмужный!
Лавр всплеснул руками от ужаса.
— Друзья! — вскричал он. — Скажите, где отец мой?
Прекрасная наружность и печаль, изобразившаяся на его челе, тронули всех. Один старик подошел к нему и сказал:
— В сей дедине юж нима твоего ойтца, Русский Князь Лев, с Галича, побит Крулем Лешкою з Кракова, и ся земе юж належе до Крулевства и Панства. А тутешни господаржи поздвижесе до Киева-града.
Слезы хлынули из глаз юноши, он воротился к ладье своей медленными шагами.
— Отец! Стано! — произнес он. — Я обманул вас, погубил вас, нам нет здесь приюта! Здесь нет моего отца!
— Он умер? — спросил старик, глубоко вздохнув.
— Нет, Ляхи овладели землею, все удалились отсюда бог ведает куда, говорят, к Киеву!
Стано обняла Лавра, отерла слезы его, но слезы катились и из ее глаз.
— Дети, — сказал старик, — не печальтесь, кто живет под небом, у того есть надежный кров!.. Солнце уже село, дети… ему уже не встать с запада… так и жизнь!.. Завтра, Лавр, ты пойдешь с своею Стано в родную землю, не оставаться же вам в чужой земле… моя со мною!.
А ты, отец мой? — вскричала Стано. Я? — отвечал старец. — Мне пора отдохнуть!. Дети, когда я усну, постелите мне ложе вот под этим деревом, на холме, оденьте меня этим покровом..
Старик показал на землю, насыпанную в насаде
— Отец мой! — вскричала Стано, убитая горестным чувством. — Что говоришь ты?
У Лавра из очей брызнули слезы
— Солнце за горою, пора спокоиться, дети пусти, Ста но… дай мне прочитать молитву на сон грядущий.
Старик обратился к востоку, стал на колени и про себя читал молитву: он просил у бога сна… вечного.
Кончив моление, он благословил Лавра и Стано и прилег на землю, настланную на насаде.