Следом за девушками зачем-то вошел еще здоровенный парень.
- А ты кто, тоже купальщица? – удивился я.
- Я подтиральщик!
- Чего-чего?
Тут мои глаза округлились, и до меня дошло.
- Эээ, не-не-не! Такого мне точно не нужно. Я сам как-то, знаете ли, справлюсь.
- Царям не положено самим…
Я поспешил перебить его:
- Тогда у меня новый указ. Никаких подтиральщиков в моем дворце. То есть тереме.
- Выходит, я уволен?
Кажется, здоровяк готов заплакать.
- Нет, ты теперь просто…гм… почесальщик! Да! Я позову тебя, как только у меня зачешется спина.
Парень просиял и, пролепетав благодарности моей милости, убрался наконец. Так-с, кадровую перестановку сделали, теперь можно и за купание приниматься! Я снова с улыбочкой повернулся к своим красивым служанкам.
Правда, купание оказалось куда проще, чем я думал. Я снял рубаху и устроился на лавке. А девушки принялись мочить полотенца в ковшиках с водой и тщательно обтирать мой торс. Я с блаженным видом откинулся назад и наслаждался водными процедурами. Девушки при этом краснели и бросали на меня лукавые взгляды. Хех, еще бы! Царь-то «и молодой и заводной, и знаменит и холостой».
Тут я вздрогнул от резкой боли. Кольцо на безымянном пальце сильно сжалось и неприятно завибрировало. Как будто хотело напомнить, что уже не совсем холостой. Невеста, пусть и сбежавшая, все-таки имеется.
Я осторожно спрятал руку с кольцом, чтобы красотки не заметили. Кольцо как будто обиделось и ответило тем, что еще больнее сжало мой бедный палец.
- Дамы, я думаю, на сегодня достаточно, - пробормотал я.
К большому разочарованию девиц я быстро поднялся на ноги, накинул на плечи свежую рубашку и прошел в другие покои. Здесь меня ждала знакомая скатерть-самобранка с роскошным завтраком: хлеб, мед, сухофрукты, сырники и каши. Я привык завтракать одним кофе, а в обед сжирать какой-нибудь гадостный бургер. Так что хорошая рисовая каша с сырниками и медом показалась мне пищей богов. Не помню, когда в последний раз ел домашнюю еду.
Пока я завтракал, ко мне уже начали ломиться многочисленные просители. Но стража всех отгоняла со словами: «царь потчевать желает, подите прочь!»
Ох, а ведь и правда. Мне ведь еще и государственными делами теперь заправлять. А я понятия не имею, как это делается. Даже в обычном, не то, что в сказочном государстве.
И куда запропастились Серый с Жар-Птицей? Мне сейчас не помешает их совет: как вообще должен себя вести древнерусский царь?
Тут мое внимание привлек тихий стук. Я даже не сразу расслышал его в общем гуле за дверью. А когда услышал, повернулся и заметил белую голубку, стучавшуюся клювом в окно.
Белая голубка! Василиса!
Бросив ложку и забыв обо всем, я кинулся к окну и распахнул его. Но не успела голубка влететь в царские палаты, как ее вдруг снесло золотистым лучом. Жар-Птица!
Она налетела словно коршун и, схватив несчастную голубку лапками с острыми когтями, полетела с ней прочь.
- Нееет! – закричал я.
Эта ревнивая гадина сейчас задушит Василису в своих когтях!
Я бросился бегом по лестнице и выскочил наружу. Топтавшиеся просители в изумлении расступились. Никто не ожидал увидеть нового царя в таком растрепанном виде.
Подбежав к одному из стражников, я выхватил у него лук.
- Стрелу! – приказал я.
Тот поспешно вынул стрелу из колчана и протянул мне. Я вставил стрелу, натянул тетиву и прицелился. Я был готов на полном серьезе пристрелить Злату – только бы спасти Василису.
Только одно меня останавливало. Если Василиса ранена, она не сможет полететь. Упадет и разобьется вместе с подстреленной Златой.
Да и долго держать Жар-Птицу на прицеле я не смог. Нестерпимый свет ослеплял меня. И я со стоном закрыл глаза и опустил лук.
Когда я снова заставил себя открыть глаза, передо мной стояла Злата в человеческом облике. В руках она держала едва живую белую голубку. Коварная девчонка злобно усмехалась. И больше не казалась мне такой притягательной. Сейчас я был готов придушить ее голыми руками.
- Неужели ты бы выстрелил в меня, Иваннн? – спросила Злата.
Вместо ответа я приложил кончик стрелы прямо к ее горлу. Толпа при этом испуганно ахнула. Но Злата даже бровью не повела. Только в красных радужках заплясали языки пламени.
- Тише-тише, - спокойно сказала она, - Это не твоя драгоценная Василиса Полоумная. А всего лишь ее посланница.
- Не заговаривай мне зубы! Я прекрасно знаю, что Василиса умеет обращаться белой голубкой.