Когда в городе начались беспорядки и даже нахождение в собственной квартире не гарантировало безопасность, Сергей увез Илью на дачу. Там, прямо из дома, имелся выход в тайный коридор, а через него - в железобетонный подземный бункер, рассчитанный на полгода автономного проживания.
- Ты слышала меня? Я лишу тебя родительских прав, - повторил Сергей.
- Делай, что хочешь - Лидиана устало посмотрела на картину, изображавшую безжизненный космический пейзаж, - я только об одном тебя прошу: позволь напоследок увидеться с Илюшей.
Сергей безнадежно усмехнулся, покачал головой.
- Прости, но - нет. Подумай хоть раз о сыне, ты в очередной раз напомнишь ему о себе, причинишь боль, а затем умчишься в звездные дали вершить великие дела!
- Перестань издеваться! - в голосе Лидианы послышались металлические нотки.
Охранник у дверей шевельнулся, посмотрел в ее сторону. Видимо, она говорила слишком громко, и тогда, понизив голос, женщина зашипела:
- Я делаю лишь то, что должна! Это моя работа! Ты знаешь!
- Это не работа - это твоя жизнь. Посмотри вокруг, очнись наконец! Мир катится к чертям собачьим, а ты просто бросаешь нас здесь. Прежде чем человечество успеет колонизировать другие планеты, оно уничтожит себя на Земле. Мы как паразиты - загадили все вокруг, и теперь рыщем в поисках новых мест, чтобы и там все загадить. Ты знаешь, что мне и нашему сыну не хватит места на ваших чертовых звездолетах! Ради кого ты жертвуешь нами - самыми близкими для тебя людьми? Ради толстосумов, которые уже давно раскупили билеты в первом ряду?
Лидиана стиснула зубы, ноздри ее расширились. Она порывисто задышала, словно готовясь извергнуть на Сергея пламя.
- Я прошу тебя, позволь мне повидаться с сыном. Ну хочешь, я перед тобой на колени встану? - голос ее дрогнул, на глазах блеснули слезы.
- Нет, - муж смотрел на нее, как на пустое место.
Как он изменился. Похолодел. Где тот жизнерадостный, добрый молодой человек, которого она полюбила? Наверное там же, где и прежняя она - в прошлом. Сейчас он ранит ее, колет без сожаления. Она заслужила! Она ожесточилась не меньше, чем он.
В это время к столику бесшумно подошел официант. Улыбнулся.
- Ваш кофе пожалуйста, - он двигался, как кот, и мурлыкал также.
Лидиана резко встала, одернула черную льняную юбку и почти побежала к выходу. Официант замер в поклоне, проводил ее безразличным взглядом, снова дежурно улыбнулся, и аккуратно поставил чашку перед Сергеем.
Тот некоторое время сидел неподвижно, глядя, как над кофейной пенкой вьется дымок.
"Вот и все, что осталось от нашей прежней жизни," - подумал он, - "чашка с горькой остывающей жижей."
За бронированными стеклами кафе улица по-прежнему выглядела безлюдной. Шаги затихли. Машина-робот, похожая на жука, исчезла...
В день старта космодром наполнился разношерстной толпой и журналистами. Яркие разноцветные мазки на лаконичном корпусе ракетоносителя - флаг Всемирной Космической Системы - добавляли толику оживления в бесцветный пейзаж, в котором ветер покачивал выжженную солнцем степную траву.
Стрелка часов перевалила за полдень, когда Лидиана вошла в небольшое прохладное помещение, чтобы облачиться в скафандр. Она проследовала к шкафу, раздвинула металлические створки и некоторое время смотрела на свое отражение в начищенной до блеска стеклянной сфере. И когда в дверь тихонько постучали, она этого не заметила.
Постучали сильнее - она вздрогнула, очнулась.
- Кто там?
- Сотрудник центра управления полетами. Вам записка.
- Записка? - на лице женщины мелькнуло недоумение. - От кого?
Она открыла дверь, за которой стоял невысокий лысеющий мужчина в технической форме.
- От вашего мужа, Сергея, - он протянул через порог узкую полоску белой бумаги. - Когда прочтете, не надевайте скафандр сразу - он передаст данные о состоянии вашего здоровья, а частое сердцебиение насторожит медиков.