Здесь имелся цветной металл, то, что не смогли забрать неведомые вандалы, разбомблённые турникеты, за ними поручни эскалаторов и темнеющий зев спуска. Реальное метро, мне даже почудился неповторимый аромат подземки, сочетание креозота, нагретого металла, влажности и подземного воздуха. Этот аромат я помнил с детства, уже потом с развитием технологий многое стало меняться. Бетонный шпалам креозот не нужен, улучшили систему вентиляции, добавили аромат цветов. Но почему-то именно сейчас мне почудился это запах.
А ещё я понял, что внизу мне делать нечего, не с моими силами и талантами, может, позднее, когда придумаю что-нибудь с освещением, фонарик какой налобный, или лучше, навык. На данный момент я могу ходить ближе к поверхности.
Глядя на разбросанные кругом кости крупных тварей, я принялся вспоминать устройство здания метро, наружные, надземные коммуникации. Давно это было, лет, может, двадцать назад, сторожил я подобный объект, вряд ли устройство техтоннелей в которые входит кабельный коллектор, изменились.
Наземные коммуникации включают в себя «Венткиоск», который, в свою очередь, ведёт в вентиляционный ствол. Эта конструкция не маленькая, зато скрыта под землёй, почему бы не попробовать её найти, но не через тоннели метро, для меня там слишком опасно.
Я покинул здание, пригнувшись вдоль кустов, направился прочь, следуя курсом примерно вдоль оврага. Засев в зарослях, напряг память. В этом районе были какие-то малоэтажные постройки, я видел их с чердака, но вспомнить расположение не смог.
Придётся прогуляться, — непроизвольно погладив карман с котёнком, я двинулся дальше.
Где-то, к счастью, на достаточно отдалённом расстоянии орали твари, звуки, издаваемые человеком, я тоже слышал. Стрельба, буханье пушки, возможно, поэтому поблизости не было тварей, всех собрал концерт со стрельбой. Такая здесь жизнь, если поблизости стреляют, значит, жди гостей.
Размышляя о непростом быте местных жителей, то есть и меня тоже, я не забывал двигаться, посматривать по сторонам. И нашёл-таки, то, что искал — венткиоск, или строение очень его напоминающее приютилось в небольшой рощице, ближе к краю. Собственно, поэтому я его и заметил, зарасти вокруг чуть больше точно прошёл бы мимо. Размерами, правда, великовато, не стал об этом задумываться, мало ли какие конструкции бывают.
Довольный собой, я уселся под деревом и принялся наблюдать за местностью. Жизнь в последние дни научила меня осторожности, вот и не спешил кидаться в неизвестность. Хотя она и находилась в прямой видимости, я даже дверь видел. Да-да, не пустующий проём, а именно распахнутую настежь дверь. Часть вентиляционных решёток, что крепились на уровне второго этажа, были выбиты, на крыше лежали засохшие ветки.
Уже понимая, что вижу, я присмотрелся внимательнее. Слишком много там веток, не похоже, что ветром занесло и лежат они слишком правильно.
— КРА-А, — гарканье летающей твари не застало меня врасплох.
Сидя в густых зарослях, я успел расслышать звук кузнечных мехов и на всякий случай прикрыл уши. Неприятно, но терпимо, здесь главное, чтобы меня не заметили, вроде как не должны.
Сучий птарис, — я прижал руку к карману с котёнком, тот забеспокоился, завывать, слава Богу, не стал.
Гигант пролетел над зарослями, достиг рощицы и начал манёвр разворота. Наблюдая за тем, как надо мной проносится огромный силуэт, я перестал дышать. Тварь взмахнула крыльями, обдало порывом ветра, мне уже чудилось, что птарис меня заметил и следующим заходом схватит зубастой пастью.
Что делать? Бежать, не бежать?
Пронесло! Тварь пролетела мимо, и только сейчас я заметил, что её лапы заняты, болталось что-то ящера-подобное, размером побольше человека. Летающий монстр выставил лапы, приземляясь на крышу венткиоска. Сложил крылья, забираясь в гнездо, из-за веток тут же высунулось несколько пернатых голов, послышался голодный клёкот. Туша ящера упала в гнездо, шум, издаваемый птенцами, усилился. Папаша или мамаша, окинула округу грозным взглядом.
Ну прямо идиллия, из журнала юный натуралист, птичка кормит птенчиков, не расплакаться бы, от страха.
— Всё хорошо, дружок, — прошептал я и тихонько погладил зверушку через куртку. — Главное не шуми.
Или зверь сообразительный, или мои поглаживания действовали умиротворяюще, котёнок перестал шевелиться, даже тихонько замурчал.
Птарис не стал долго задерживаться, взмахнул крыльями, огромная туша быстро набрала высоту. Сделав круг над рощицей, тварь улетела, должно быть, за новой добычей.