С каждым шагом красного становилось меньше — кровь оставалась на снегу.
Меня даже передернуло от таких мыслей. Я представил, что со мною могло случиться, если бы северяне впереди меня на дороге не оказались.
Торопились они куда-то. Возможно, меня хотели догнать.
Как говорят, жизнь — это дорога к смерти. Торопиться на ней не стоит, а они — спешили. Ещё, и молча.
Одним словом — неправильно шли.
Повезло. Мне в очередной раз повезло. Не отбегался ещё Кощей по Каторге.
Нет, и своя ноша тоже тянет. Моё ружьё, да ещё пять подобранных на дороге — не пушиночка. Ничего, ближе к вечеру у дороги будет фактория, там я их и продам. Конечно, надо бы чужие ружья в божеский вид привести, хотя бы снаружи очистить от всякого разного. Той же крови. Чистые дороже возьмут, но — уж ладно. Некогда этим мне заниматься.
У меня вдруг мурашки по спине пробежали. Вроде, я и не излишне впечатлительный, но…
Ещё и ко всему прочему, голова у меня начала мерзнуть. Шапку-то я потерял, а запасная в вещевом мешке отсутствует. Выложил я её, когда патронами в дорогу запасался.
Ну, надеюсь, в ледышку головушка моя не превратится, уши не отвалятся.
Так, а я сам-то чего молчу? Тоже хочу на переваривание отправиться?!
Тут же, моментально, я исправился.
— На Молдаванке музыка играет,
Кругом веселье пьяное шумит,
А за столом доходы пропивает
Пахан Одессы — Костя-инвалид.
Сидит пахан в отдельном кабинете,
Марусю поит розовым винцом,
А, между прочим, держит на примете
Ее вполне красивое лицо…
Тут, на втором куплете, меня тень и накрыла.
Я рефлекторно нырнул с дороги в сугроб. Перевернулся на спину и … обомлел.
Довольно высоко в небе что-то летело. Тихо, без звука.
Большое.
Серое.
Непонятное.
Сколько уже я здесь, на Каторге, а никогда такого не видел. Вообще не видел, чтобы что-то летало. Знакомые, и не очень, тоже в своих рассказах не упоминали о летающих распаковках.
Здраво рассуждая, они должны быть. Но, это — с нашей точки зрения. Те, кто тут всё это оставил, вообще могли по-другому мыслить.
Заметило это меня?!!!
Не-не! Не надо!
Лети дальше!
Нет тут никого!!!
Я замер, ружьё плавно начал опускать — пусть его ствол вверх не торчит. Как, мне подумалось, я буду менее заметен.
Лети, лети давай, куда летело!
Зачем я тебе?!
Может, под деревья переползти?
А, двинусь я, и меня это обнаружит?
Я решил не двигаться. Даже снег на себя передумал нагребать.
Мля!!!
Эта летающая хреновина начала в небе поворачиваться, пошла на круг.
Всё же заметила меня?
Или, просто ей время поворачивать пришло? Такой маршрут, у неё был первоначально?
Вроде — не снижается?
Нет, начала опускаться…
Меня как пружиной подбросило и я побежал в лес под деревья. Тут, у дороги, на ровном пустом месте, это меня быстренько сцапает, а между деревьями у меня будет хоть какая-то защита.
Ружья я оставил в снегу у дороги, против того, что в воздухе, они помочь не могли. Куда там… Это как спичкой слона колоть.
Я остановился, прижался к стволу дерева и задрал голову вверх.
Пока — ничего не видно. И — не слышно.
Может, ошибся я, и это улетело?
Не нужен я ему?
Глава 14
Глава 14 Что здесь случилось?
Сколько так я простоял — не знаю.
Мне показалось — долго.
Часы же мои, оказались с этим не согласны. Всего-то пять минут, а я уж подумал…
Вверху всё было тихо. Только ветерок ветками поигрывал.
Улетело это?
Похоже…
Для надежности я выждал полчаса и выбрался на дорогу.
Теперь я не только головой во все стороны вертел, но и вверх всё время поглядывал.
Улетело это, улетело. Туда ему и дорога.
Я достал ружья из сугроба, отряхнул их от снега.
— Что, Кощей, пошли дальше? — я сам себе вслух задал вопрос.
— Пошли, чего стоять, — сам себе на него и ответил.
Так, на чем там я остановился? А, вот…
— Он говорит, закуску подвигая,
Вином и матом сердце горяча:
«Послушай, Маша, девка дорогая!
Мы пропадем без Кольки-ширмача.
Живет ширмач на Беломор-канале,
Толкает тачку, стукает кайлой,
А фраера вдвойне богаче стали,
Кому же взяться опытной рукой?