Места себе не найдет.
Ах! Эта песня жигана
Всех за живое берет.
Черная роза — разлука,
Красная роза — конвой,
Желтая роза — измена,
Нас разлучают с тобой…
Затянул я песню нарочито писклявым голосом.
Помощник шерифа встрепенулся, лицо его аж перекосило.
Слушай, слушай, сука… Наслаждайся.
— Мать по сыночку скучает,
Карточку сына возьмет
И материнской слезою
Все его фото зальет.
Снова поновой свобода,
Женщины, карты, вино.
Ах! Эта жизнь воровская —
Как это все нелегко…
Я немного прибавил громкости в своё исполнение.
Морда моего стража покраснела. Затем — побледнела. Его даже потрясывать стало.
— Заткнись! — заорал он.
Я продолжал напевать.
Нет запрета в офисе песни петь. Нигде это не прописано. Хочу — пою, хочу — рот на замке держу.
— Не мешай, — продолжал я издеваться над караульным.
Только сказал это, как дверь открылась и появился шериф.
— Развлекаешься? — удостоил он меня своего внимания.
— Не без этого… — произнёс я с серьезным видом.
— Ну-ну, развлекайся, — последовал ответ.
Я сел на нарах.
Всё, хватит. Больше петь не буду.
Пришедшего лучше не злить — он сейчас моё наказание озвучивать должен. Неизвестно, что ему в голову взбредет. Оспаривать-то его решение негде. Он в поселке самая высшая судебная инстанция.
— Выйди. — шериф кивнул на дверь своему помощнику.
Тот, не сказав ни слова, подчинился.
Интересненько…
К чему бы это?
Глава 6
Глава 6 «Гниль»
Зачем он помощника выгнал?
Почему?
Я был в недоумении.
Что-то без лишних ушей спросить хочет?
Что?
Нечего такого меня спрашивать…
Шериф сел за стол и начал перебирать бумаги.
Пять минут, десять…
Ну-ну, посмотрим, сколько это длиться будет.
— Серия и номер ружья?
А, то у него это не записано…
Я ответил.
— Маркировка ножа?
Чудит шериф, чудит…
Препираться я не стал, опять дал ответ и на этот вопрос.
Я тут не в первый раз, всё моё уже трижды зафиксировано, а он — спрашивает.
После этих двух вопросов опять настал перерыв. Сейчас уже не меньше, чем на пол часа.
Что он меня маринует?
Чего добивается?
— Какое, наказание-то мне будет? — наконец не выдержал я.
— А, какое… Полное изгнание… — как бы между делом обмолвился шериф и снова уткнулся в свои бумаги.
Мля…
Полное изгнание?!
За набитую морду?!!!
— Что, не согласен? — шериф нарисовал на своем лице недоумение. — А, вот так…
Наказание было несоразмерно моему проступку. Совсем ни в какие ворота не лезло.
— Что так-то? — вопрос вылетел из меня машинально.
— А, как? — равнодушно ответил сидящий за столом. — Что заслужил, то и получил…
Полное изгнание, это значит, что ни в одном поселке меня не примут. Про фактории я уже и не говорю.
На моей памяти в поселке только один раз так наказывали, но там было за что. Тройное убийство, целую семью вырезал один из лесовиков. Я же никого жизни не лишил, подумаешь, морду помощнику шерифа немного поправил…
— Не нравится? — шериф посмотрел сквозь меня, куда-то мне за спину.
— Нет.
— Могу и передумать…
Чего-чего, а такого я не ожидал. Ни приговора, ни того, что его можно поменять. Про такие выкрутасы я раньше не слышал.
— Слушай, ты чего, крутишь-то? — я встал с топчана и подошел к решетке.
— Сядь на место, Кощей. Сядь.
Я сел.
Шериф опять зашелестел бумагами.
— В Речной посылочку доставишь и свободен… — соизволил он подать голос через некоторое время.
Не понял… Полное изгнание или сходить до Речного?!
— Там «гниль». Лекарство им доставить нужно.
Последние слова шерифа всё поставили на место.
«Гниль»!!!
Опять кто-то на подарочек из прошлого планеты наткнулся!
Сам заразился и в Речной эту гадость притащил.
Не знал, или — надеялся, что ему в поселке помогут? Вернее — первое. Помочь-то нельзя.
Сначала человек покрывается мучнистой белой пленочкой, затем с него сходит кожа, начинают отваливаться от костей мышцы… Боль — страшная, а зараженный находится в сознании и всё чувствует.
Я для себя решил, что если это со мной случится — сразу застрелюсь, хоть мучиться не придется.
— Когда? — я снова вскочил на ноги.
— Вчера днем. — шериф внимательно посмотрел на меня.