Надзиратель сидел на скамье, подняв голову, на его лице застыло глуповато-недоуменное выражение. Он не отрываясь, смотрел на дальнюю дверь, ведущую к коридору и залу заседаний, и тоже к чему-то жадно прислушивался.
Кэмпион догадался, что в той дальней двери тоже есть зарешеченное окошко, и кто-то следит оттуда за ними обоими. Это был крайне напряженный и волнующий момент. Перед ним блеснула надежда он постарался сдержаться и прикусил язык. После долгих колебаний, показавшихся Кэмпиону просто бесконечными, надзиратель встал и пошел отпирать дверь.
Ногти Кэмпиона впились в ладони, а во рту пересохло. Столько всего зависело от этого короткого, глупого вопроса. Столько всего. Судьба империи. А может быть, и цивилизации. Все зависело от человека, который вот-вот появится в тюремном коридоре.
Первое впечатление разочаровало Кэмпиона. Это был незнакомец. Он подошел к камере, ссутулившись, с закутанным шарфом подбородком. Но, когда он поднял голову, Кэмпион его узнал. Перед ним стоял Хатч.
Шарф-то и сбил Кэмпиона с толка. Он сразу догадался, что под ним скрыто, но не ожидал этого. Он не только не хотел бить его так сильно, но сейчас, во вновь обретенном им мире трех измерений отнесся к этому, как к чистейшему безумию.
Звук часов заставил его собраться с силами. Для любого заключенного в любое время этот равномерный отсчет каждых пятнадцати минут был пыткой, но для Кэмпиона он превратился в хлещущий бич.
— Хатч, — мягко произнес он.
Тот зашел в камеру и посмотрел в окно. Он молчал, и его голубые глаза казались очень суровыми. Кэмпион глубоко вздохнул.
— Я должен с вами поговорить, — спокойно начал он, — я знаю, что мне нужно очень многое вам объяснить. Около двух дней я находился в шоке. Однако за последние часы у меня все прояснилось. Но имени сейчас надо срочно действовать. Мы должны ехать в Бридж. Оттуда сразу же отправимся к Лошади. Теперь, мой дорогой, вы уже не выпустите меня из-под надзора.
Хатч продолжал молчать, выражение его лица также не изменилось. Кэмпион пришел в отчаяние и совсем стих, а потом перевел разговор на другую тему, что больше напоминало непринужденную беседу.
— Я могу дать вам любые сведения, — сказал он. — Мой номер Сикрет Сервис-27. Я следую указаниям Главного констебля Министерства внутренних дел, мистера Станислава Оутса. Дело, которым мы занимаемся, связано с Фолиантом СБ и Протоколом Пятнадцать, но все это крайне срочно, и я вынужден требовать…
Хатч отошел от зарешеченного окошка.
— Ради Бога! — возглас Кэмпиона вырвался из глубины его души, и, к своему облегчению, он услышал, как щелкнул замок. Дверь широко распахнулась, и при выходе он столкнулся с Суперинтендантом. Тот, как и раньше, с любопытством наблюдал за Кэмпионом, что можно было уловить по выражению его свободной от шарфа части лица.
Кэмпион открыл было рот, желая что-то сказать, но тут же осекся. Хатч повернулся к стене и написал две строчки на обороте конверта, вынутого им из кармана. Известие приободрило Кэмпиона. Он прочел: «Только что обнаружили Оутса. Он пролежал без сознания в госпитале Сент-Джуд со вторника. По ошибке за ним установили надзор. Подозревали, что он убил полицейского в драке на набережной. Здесь в полиции полно дураков. Оутс недавно пришел в себя. Врач говорит, что его жизнь вне опасности».
Теперь Кэмпион понял все. Конечно! Это объяснение расставило наконец точки над i. Полицейский и медсестра, и тот неправдоподобный разговор, который он подслушал, лежа в постели в огромной пустой палате. Они и не думали говорить о нем, а, должно быть, обсуждали случившееся с бедным старым Оутсом, который, наверное, находился в боксе рядом с Центральной палатой. Сейчас до него дошло, что все это относилось к Оутсу. Констебль полиции следил за человеком в постели, он наблюдал за ним, сидя в кресле, а не стоя в проходе. Но в то время эти домыслы казались Кэмпиону вполне убедительными.
Хатч продолжал писать. «Его нашла леди А. Послала за мной. Вы можете уйти отсюда, когда хотите. Мы контролируем положение. Понимаем, как это срочно. Она ждет в машине».
— Она ждет? — Кэмпион подбежал к двери. — Вам понадобится двадцать или тридцать вооруженных полицейских, — бросил на ходу. — Немедленно доставьте их к Лошади. Это совершенно необходимо. Который теперь час?
«4.50». — Хатч записал цифры, и Кэмпион подошел поближе, чтобы их рассмотреть.
— Что с вами? — спросил он, осознав странность поступков Суперинтенданта.
Хатч искоса взглянул на него, и его рука вновь шевельнулась.
«Вы сломали мне челюсть, черт бы вас подрал, — написал он. — Нам пора. Я иду с вами».