— Это далеко мы собрались?
— В туалет хочу.
— Таак, возвращаемся, это ты не в туалет хочешь, а ребеночек просится. Сейчас рожать будем. — Достает телефон из кармана — Мы готовы, вторая родовая.
Заводит меня в палату и укладывает на стол, показывает за что держаться.
— Слушай врача и все будет хорошо.
Сами роды я не забуду никогда, вот где была боль. Ср…ть хочется неимоверно, акушерка командует, что тужится нужно по команде, боль неимоверная, как будто кости ломают, наконец показалась головка, а потом и она вся, моя принцесса. Сморщенная, местами в крови, но такая красивая, а голос какой…Ее сразу положили мне на грудь. Крошечные ручки и ножки, глазки голубенькие, но вроде говорят они меняются. пушок на голове, и так на папу похожа…
Ее забрали на осмотр, а меня потом обработали и перевели в палату,
Через полчаса ее вернули, кричащую и всю красную, недовольную. Показали как кормить, девочка моя пару раз чмокнула и уснула, притихнув. Бокс подвинули поближе. И я провалилась в сон. Разбудило меня покряхтывание моей принцессы. Я вынула ее из бокса и опять приложила к груди, а сама набрала Стасю.
Сестра ответила сонным голосом, но тут же встрепенулась, когда увидела нас. Захлюпала носом.
— Ясь возвращайся, он извелся весь, даже Новый год праздновать не стал.
— Не могу, пока не могу.
— Ну я хоть ему скажу?
— Скажи.. — Танюшка заворочалась недовольно. И нам пришлось прервать разговор.
За те три дня, что я провела в роддоме, я многому научилась. Научилась быть мамочкой.
Выписка прошла красиво, были цветы и шарики и банты на машине. Встречало меня все семейство Васильевых. Вот только Лидия Григорьевна все сокрушалась, что в доме мне было бы удобнее, под ее присмотром. Андрей принял Танюшку, как своего ребенка, быть ему крестным. Невеселым было только лицо Алисы, она улыбалась, когда видела, что на нее смотрят, но это был смех сквозь слезы, как говорят.
Девочка моя росла послушной, почти не капризной, ну бывает, побузит немного. А так, грудь наше все. Сразу прекращались все крики. Первые зубы мы и не заметили, села сама в шесть месяцев, Стоит и уже пытается ходить.
ГЛАВА 38 ВОЗВРАЩЕНИЕ
Нужно наверное возвращаться и знакомить Танюшку с папой. Она уже называет меня мамой, а вот папа не произносит, как будто чувствует, что Андрей не папа, она очень его любит, обнимает целует. Радуется возврашению с работы.
Стаська зовет, она так и не крестила своих сорванцов, меня ждет.
Последней точкой моего решения, стал День Рождения Алисы. Родители сняли ресторан, все таки совершеннолетие. Пригласили только близких гостей и несколько ее друзей. Платье я ей опять выбирать помогала. Знала бы чем это кончится, не за чтобы не согласилась. Алиса появилась на празднике в обнимку с парнем, объявив его своим молодым человеком. Я слышала, как Андрей скрипит зубами, пытаясь сдерживать себя. Так мелкая, даже не взглянула на его подарок, положила в общую кучку. Хорошо хоть поблагодарила. Да и родители подлили масло в огонь, подарив почти достроенную студию.
Машину я свою забрала, я теперь почти опытный водитель, сдала на права и исколесила все в округе. До столицы каких то триста километров. Еда с собой, я еще не бросила кормить грудью. Кресло у моей принцесс удобное.
Отозвала Родителей Андрея в сторону и объявила о своем решении. Андрею не до меня сейчас. Он сверлит взглядом ухажера Алисы, и крепче сжимает кулаки, когда тот приобнимает ее за плечи или кладет руку на талию. Почему ей не сказали о нас, остается тайной. Дома поставлю перед фактом. У Алискина ухажера звонит телефон, и он прощается, чмокнув ее в щечку. Думала взглядом убить можно. Вечер стал менее напряженным, Андрей даже танцевал с Алисой, но сам же все и испортил, что то сказал, она вывернулась из его рук, оставив стоять одного на танцполе. Бросила взгляд в мою сторону и гордо прошагала к столику родителей.
Домой возвращались поздно, одни из последних, моя принцесса наверное уже видит десятый сон. Няня у нас хорошая. Поэтому оставляю ее без опаски,
— Андрей, — жду когда он посмотрит на меня — я завтра уезжаю.
— Ты уверена? — Молча киваю головой.
Он не задает вопросов, знает пришло время, люблю его за это, как любимого брата, которого у меня нет,