А вокруг меня летали девять сбежавших драконов, за которыми бегал художник с гигантским сачком. Тут же проносились чистые ширмы, и кто-то гладил меня, проводил теплой рукой по мягкой шерстке, так что мне не было холодно, а из груди само собой вырывалось уютное мурчание.
А через некоторое время сон изменился. Он стал настолько тревожным и мрачным, что я сразу поняла: это не мой сон. Кошачьи виденья уютны, как бабушкин лоскутный плед. А тут…
Улыбающаяся женщина, которая ставит на стол поднос с чайными приборами. А через секунду ее ногти, удлиняясь, превращаются в когти, и она, вспрыгнув на стол, вцепляется мне в горло. Я обхватываю ладонью ее запястье, хрупкое и белое, и смотрю в серые, мерцающие глаза. А в груди, в сердце, вспыхивает такая боль, по сравнению с которой впившиеся в шею когти кажутся легкой щекоткой. Что…
Вздрогнув, я рывком села на постели. И тут же поняла, что никакой женщины нет, и что я в комнате заклинателя. Вокруг темно, и лишь прерывистое дыхание мужчины нарушает безмолвие…
— Вы не спите! — обвиняюще прошипела я.
Конечно, после такого-то кошмара… Ведь это был его сон. Рука, схватившая женщину за запястье, была мужской. Его рукой.
— Не сплю, — безучастным голосом сознался заклинатель. — Кое-что приснилось.
— А что это за женщина? — плюхнувшись на бок, я уставилась на заклинателя с горящими от любопытства глазами. — А…
Однако тут мужчина повернулся ко мне, и я буквально захлебнулась словами. Потому что в его взгляде горела ненависть, такая горячая, что я испуганно замерла, при том что она была направлена вовсе не на меня. А на самом дне, где-то в том месте, что мы тщательно скрываем даже от себя — боль.
Что это за женщина? Что она ему сделала?
Заклинатель вдруг перекатился, подминая меня под себя, и застыл надо мной, тяжело дыша.
— Никогда не спрашивай меня о моих снах, Лиу, — выдохнул он. — А если увидишь что-то, не предназначенное тебе, то просто забудь. Ты поняла?
Его глаза лихорадочно блестели в темноте. И хотя он не касался меня, нависая сверху, я все равно всем телом чувствовала исходящую от него угрозу. И вообще... Он даже спит с ножом! Ему ничего не стоит сейчас прирезать меня, как ягненка.
Он же заклинатель. Такие, как он, живут, чтобы убивать таких, как я.
— Поняла, — отозвалась я одними губами.
Поняла, что нечего строить иллюзий на его счет. Все они, заклинатели, одинаковые.
Мужчина откатился так же резко, как до этого подмял меня под себя. Я медленно выдохнула, пытаясь успокоиться, и тут…
— Извини, — произнес заклинатель. Так тихо, что я подумала, мне мерещится его прохладный, чистый голос. — Я… погорячился. Не люблю этот сон. Странно, он ведь уже давно мне не снился…
Мужчина нахмурился — я разглядела движение бровей даже в сером полумраке комнаты. А потом вдруг одним слитным движением поднялся и, взяв в руки лежащий на стуле меч, бесшумно прокрался к двери, после чего резко распахнул ее и понесся по коридору.
Не понесся, а погнался! Я уловила топот и крики и, вскочив, побежала к месту схватки. Коридор, дверь… И, ступив на порог дома, тут же увидела заклинателя, скрутившего жалобно скулящего преступника.
— Отпустите! — провыл преступник. — Это же я, торговец Бай! Мы с вами познакомились в ресторане!
Если честно, до сего мига я во все глаза пялилась на заклинателя. В одном тонком одеянии и с разметавшимися по плечам темными волосами он выглядел как божество. Правда, очень рассерженное ночной побудкой. Однако, услышав слова пойманного мужчины, божество нахмурилось — и вдруг резко разжало пальцы, отчего вероятный преступник тут же потерял равновесие и свалился землю. А я, наконец, перевела взгляд на него и сразу узнала нашего знакомца, неприлично богатого торговца в попугайских одеждах.
— Что вы тут делаете? — голос заклинателя сочился подозрением. Я тоже не спешила утешать стенающего торговца. Мало ли что он у нас вынюхивал…
— Я просто прогуливался! — выпрямившись, провыл торговец. — Неподалеку. И… решил преподнести госпоже Лиу букет. Вот…
Тут мужчина действительно вынул из-за пазухи мятый и какой-то пожёванный букет. Видимо, ночью торговец не смог попасть в лавку и разжился цветами на ближайшем поле, что объясняло затесавшийся среди ирисов и тигровых лилий початок кукурузы. М-да… Приятно, когда букет можно не только рассматривать, но еще и есть…