- Досталось тебе, маленькая, - произнесла она, вставая. Я приготовилась защищаться. Но к моему удивлению, она не стала меня бить.
Она мне что-то говорила о людях, о животных, о соседях, которым место в гробу, о несчастных, которым никто куска хлеба не подаст… А я думала, как мне сбежать. Но едва я захотела встать, как тело пронзила знакомая боль и вокруг меня всё закружилось.
- Я бы оставила тебя, - услышала я, когда оставила попытки двигаться, - да у внучка аллергия. Нельзя ему ни кошечек, ни собачек. – Она снова вздохнула и протянула руку погладить меня. Я снова зашипела и оскалила зубы.
Когда я поела, меня потянуло в сон. Но я не могла доставить себе удовольствие мирно дремать: от людей жди всякой подлости. И я оказалась права: через время старушка закутала меня в старое полотенце и куда-то повезла. Сил сопротивляться у меня не было. Но я, как могла, пыталась вырваться: я кусала и пыталась царапать её. Не вышло: кусать не хватило сил, а когтям мешало это треклятое полотенце. Как оказалось, она повезла меня в приют для животных. Вот спасибо! А я хотела на свободу! Оказалась же в новой тюрьме. Собачий, кошачий, птичий гвалт вокруг, разные незнакомые запахи и – люди с иглами. Они кололи меня и связывали мне лапы. Соседи по клеткам, где я приходила в себя, говорили, что меня лечат. Да, я стала меньше чувствовать боль, в глазах перестало кружиться, заживало все быстро. Правда, глаз мне так и не спасли: на нём осталось мёртвое пятнышко. Бельмо, как назвали его люди. Но в остальном я продолжала быть красивой. Правда, оставалась маленькой и худой. Но для меня это было лучше – в любую щель могла пролезть.
В один из дней меня из приюта забрали. На передержку, как это назвала женщина, увозившая меня. Сначала она просто приходила в приют. Подкармливала некоторых из нас, как говорили те, кто меня лечил, она покупала лекарства и все нужное, чтобы перевязывать раны. Зачем она это делала? Я старалась не думать. Уже одно то, что она человек – было для меня достаточным основанием не доверять ей. И когда она просовывала руку в клетку, чтобы меня погладить, я шипела и забивалась в угол. Но она всё равно забрала меня. Так я оказалась на втором этаже светлой тесной квартирки на две комнаты с решётками на окнах и ещё тремя котами. Хозяйка безвылазно сидела дома и о чём-то беседовала с плоской коробкой с картинками. Ноутбук. Язык сломаешь. Иногда она говорила по телефону. Потом приходили люди, и один кот или кошка уезжали вместе с ними. Наконец, чёрный день наступил и у меня. За мной приехала нелепая женщина. Она постоянно улыбалась, шутила и внимательно слушала ту, которая держала меня на передержке. Угрозы от этой женщины я не почувствовала, но гладить и, тем более, брать себя на руки я не давалась. К моему удивлению она мне понравилась. Но я не собиралась к ней привязываться: она была человеком, а значит способна на любую подлость.
И снова я оказалась в квартире под облаками. На этот раз седьмой этаж. В квартире уже жил один кот – добрый, как плюшевый мишка, и благодарный хозяйке, как последняя собака. Он постоянно падал на спину, подставляя хозяйке пузо себя чесать. Такое поведение не могло вызвать у меня ничего, кроме презрения. Ко всему прочему он уже и котом как таковым перестал быть. К тому же, с бельмом, как и я, но на весь глаз.
Он был спокоен и доволен, весел и благодарен. А я хотела вырваться. Тем более, что стала привязываться к своей хозяйке. Она была вовсе не весёлой и жизнерадостной. А довольно печальной и одинокой. Как я. Но у неё была дочь. Которая почему-то полюбила меня. И всякий раз норовила взять на руки и потискать. Я шипела и рычала. Девчонка пугалась и на время оставляла меня в покое. А вот хозяйка всё равно умудрялась меня гладить. Мне было приятно и от этого я себя ненавидела ещё больше. Скоро я стану такой же тряпкой, как и кот хозяйки…