- Сергей, ты ее слышал. Один мудак до сих пор непринужденно пересекает Нью-Йорк. Найди и приведи ко мне. – звенящим металлом голосом приказал Владимир и трое покинули номер.
- Можно я ноги помою? – спокойно с каким-то умилительно глуповатым выражением лица спросила я.
Не дождавшись ответа, молча прошла в ванную. Переступила в ванну и тут уже поняла, что у меня проблема. Рабочая рука только одна, и это не очень-то удобно. И еще неудобно, что я повсюду оставляю следы красных капель. Села на край ванны, врубила воду погорячее и стала изгаляться. Черт, простреленная рука не позволяла мне двигаться. Я могла только стоять. Любое шевеление производило новую порцию нестерпимой боли, от которой драло горло от сдерживаемого крика.
- Василиса – услышала я позади угрожающее. Тут еще и предупреждение скрыто «если ты мне солгала, я тебе эту руку оторву». Испуганно замерла, не смея обернуться. Видимо я наследила. – Ничего не хочешь мне рассказать? – испуганно обернулась и тут же попыталась состроить взгляд из разряда «я не понимаю, о чем вы», но, разумеется, ничего не вышло. Я стояла перед ним в абсолютной растерянности и неизвестности. Владимир подошел и, наверное, коснулся бы меня кончиком носа, если бы края ванны не уперлись в его брюки. – Не дергайся. Стой спокойно – жестко скомандовал он.
Я неуклюже подчинилась, отдавая себе отчет, что мои принципы тут не уместны. Владимир поддержал меня за руку, когда я стала немного заваливаться набок. Стояла перед ним почти глаза в глаза. Близко. Едва ли я сейчас думала о близости. Страшно то, что будет, когда он увидит рану. Я-то ее не видела. По ощущениям там лютый трэш. Владимир осторожно расстегнул пуговицу на пиджаке и взяв за воротник стал медленно, стараясь не причинить мне лишнего дискомфорта, стаскивать его с плеч. К тому времени, когда воротник достиг моих кистей, Владимир с ужасом взирал на мое плечо.
- Сука – выдохнул он, зажмуривая глаза.
Я с трудом повернула голову в сторону источника адской боли и от вида у меня тут же подкосились ноги. Успела инстинктивно схватить Владимира за плечо, чтобы удержаться на ногах. В следующую секунду меня уже несли на руках в гостиную под непрекращающийся мат. Материлась я. Громко и с ненавистью. С болью и отчаянием. С просьбами и проклятьями. Владимир уложил меня на диван и заставил посмотреть в его глаза.
- Василиса… Ты меня слышишь?
- Просто удалите нахрен мне руку, это невозможно! Тварь! – зарычала я, вгрызаясь зубами в тыльную сторону ладони.
Владимир на какое-то время исчез из поля моего зрения, и я осталась страдать в одиночестве. После того как я увидела огромную рваную дыру, которая сочилась таким прекрасным красным, что в другой ситуации я залюбовалась. Но сейчас я могла только стонать, если не срываться на крик. Я не настолько сильно ощущала эту боль ни когда я только получила эту пулю, ни когда упала, ни когда бежала. Все дело в адреналине. А сейчас это прошло, и я вдобавок увидела этот ужас. Уровень боли взлетел на шесть отметок.
- Сейчас будет больно, но ты должна мне помочь – безо всякого предупреждения Владимир вдавил полотенце в рану и сильно прижал. Я завизжала до срыва связок, вцепившись ногтями в его сильную руку, пытаясь ее оттолкнуть – Знаю, знаю. – шептал он, пока я пыталась справиться с болью. – Так надо. Мы должны остановить кровь. – понадобилось несколько минут, чтобы я привыкла к этой боли, разрывающей меня изнутри. Я все еще пыталась извернуться, но в итоге просто застыла, неестественно упершись макушкой в сиденье дивана и со всей силы вдавливая ладонь в грудь Владимира. Надеюсь, мои ногти не причинят ему особого вреда через рубашку.
Владимир все еще надавливал на рану, сочувственно вглядываясь в мои глаза. Прозрев, я согласилась утонуть в этих глазах. Это успокаивало. Очень сильно успокаивало. Боль была невероятная. Я честно думала, что умру. Первый раз в жизни я бы предпочла боль в животе этой. До сих пор ничего страшнее я не испытывала. Ни одна рана. Мне даже кажется, что когда ногу сломала и то было терпимее. Но это все о боли физической…