План вышел так себе. Приеду. Первым делом наведаюсь в квартиру. Приму это. Соберу уцелевшие вещи и поеду на съемную. Да, у меня есть замечательная двухкомнатная квартира, которая вот уже два года пустует, а я живу на съемной и плачу десятку в месяц. Да, ненормально, но мне так лучше. Потом проверю на месте ли запись. Потом сделаю еще копии. Потом найду работу, потому что есть что-то нужно. Снова пойду в универ, буду притворяться, что я отлично себя чувствую. Смеяться с подругами и ныть, что слишком много семинаров нужно сделать. Потом наведаюсь к Линяеву и постараюсь договориться, не прибегая к шантажу и не соглашаясь на его условие стать сексуальной рабыней. А именно это он мне и предложит. Ну такое. Как вести себя с Линяевым я не знаю. Я его боюсь. В теории нужно сделать как сказал Платон. Перехерачить всех мудаков. Сначала Линяева. Потом Синельникова. И все. Легко и просто.
Проснулась от того, что меня кто-то трогает. Инстинктивно дернулась, чем только себе и навредила. Руку пронзило острой болью, и я зашипела от неожиданности, от неприятных ощущений и от разочарования. Прямо у своего лица я обнаружила лицо Владимира. Это еще что за фокусы?! Удивленно на него смотрела и только потом обнаружила его руки у себя на животе. Что простите?
- Мы садимся, я не хотел тебя будить, но пристегнуться нужно – последовал соответствующий щелчок. Владимир все не отходил, продолжая сохранять дистанцию в пять сантиметров между нашими лицами. Ага, сейчас. Я не оглохла. И вышла.
- Все? – выглядело это нагло и чрезвычайно недовольно. Мало того, что я только проснулась, а в такие моменты со мной лучше дел не иметь, так я еще была и обижена.
Владимир отошел и сел на другое кресло напротив меня. Я отвернулась к иллюминатору. Нет, я, конечно, всепонимающий человек, но и у меня нервы сдают, простите. Я понимаю, что Владимир был не в том состоянии. До сих пор он мне не грубил и вел себя так как, того заслуживаю. Никаких границ не переходил и так далее. И я бы могла спустить ему эту грубость, правда. Но я тоже измотана. В меня стреляли, я зашивала другого человека, люди погибли, да и вообще очень много всего произошло. Мне же нужно как-то с этим справляться. И это тяжело, когда особой поддержки нет. Я могу понять Владимира и могу отпустить ему многое за все что он ради меня сделал. Но сейчас для меня это просто невозможно. Мозг понимает, а чувства не хотят. Чувства подгоняют непрошенные и совершенно неуместные слезы. Так что надо ждать, пока пройдет. А для этого чувствую надо чуть-чуть проплакаться. Без фанатизма.
Мы сошли по трапу и только теперь я ощутила, как все болит. Защемило все. Шею, позвоночник в двух местах, где-то в ребрах тоже болело при вздохе. Ужас, а мне всего восемнадцать. Разваливаюсь. Колени тоже дают о себе знать. Не спрашивайте, где я набрала столько травм. Просто я старая.
Температура была явно ниже, чем в Нью-Йорке, хотя возможно дело в ночи. И том, что я только что спала. Но не поежиться я не могла. Обхватила больную пульсирующую руку и некрепко прижала к себе в надежде немного укрыться от ветра. Владимир шел впереди, Сергей сзади. Сергей. Обернулась. Тот, чуть прихрамывая, плелся держа руку на животе. Остановилась, чтобы дождаться его, мысленно матеря свои растрепавшиеся на ветру волосы.
- Ты как? – спросила, когда он поравнялся. Сергей мне спокойно улыбался, словно не было вспоротого живота, и я не зашивала его без наркоза. Слишком много кошмара на этот месяц, вы так не думаете?
- Бесподобно. Как рука? – спросил он в ответ.
- Отлично. – понимающе покивала я, ухмыляясь его беспечности. Ну как же, бесподобно, ага. Как он не умирает от боли и умудряется ходить.
Мы все остановились в здании аэропорта непонятно где. Мне даже разбираться было лень, что за язык. Хватило того, что это не русские буквы. Узнавать что-то у Владимира не было никакого желания. Я понимала только, что мы приземлились для дозаправки. Да и плевала я на все. Слишком хочется спать. Не вижу поводов себе отказывать в этом удовольствии. Поудобнее расположилась на сиденьях. В такие моменты я жалею о том, что похудела. Вонзается все. И кости, и металлические перегородки сидений. Сергей был где-то неподалеку и пообещал, что не позволит самолету взлететь без меня. Больше мы не говорили. А я вроде задремала, увлеченная своими мыслями. И думала я, что забавно, о том, как распределить свое время, чтобы успеть подготовиться к семинарам и к сессии. Как будто кроме этого у меня совершенно нет проблем! Ну, я предпочитаю игнорировать крупные и начинаю с малого. Когда решу все мелкое и незначительно, можно уже и поступательно начинать решать более сложные задачи, типа Линяева.