На самом же деле, я маленькая девочка потерявшая родителей. Девочка, которая хочет, чтобы ее мама обняла и прижала к груди и сказала, что все будет хорошо. Девочка, которая каждый день хочет позвонить папе, чтобы спросить совета. Девочка, которая хочет плакать. Каждый день. Я ребенок. Просто ребенок. Восемнадцатилетний ребенок, который очень устал бороться. Которому очень больно. Который не знает зачем ему жить. Которого ничего здесь не держит. Я лишилась всего. Почти. Остались лишь воспоминания. И жизнь для меня вот уже два года составляет бессмысленную боль. Бесконечные страдания и непроизвольные слезы стоит только отвлечься от дел и начать думать. Слышать голоса в голове. Которые сводят с ума. Но я знаю, что я близка к срыву. Знаю, что если позволю истерике завладеть мной, то уже не выберусь. И окажусь в больнице. А больница напоминает мне то, как я лишилась родителей. Пришла медсестра и сказала, что ночью они скончались. Я помню холодные мамины руки. Руки, которые так часто гладили меня по голове. Самые лучшие руки. Мамины руки. Нежные и успокаивающие. Которые она мне клала на лоб, и я тут же хотела спать. И эта безвольная ладонь в моих руках. Холодная и безжизненная. И мамы там больше нет. Я помню избитое лицо папы. Спокойное и постаревшее. И мертвое. Его закрытые глаза, которые больше не посмотрят на меня и не выдадут очередную мудрость. Сомкнутые губы, которые больше никогда не произнесут верных слов и не посоветуют, что делать. И мамины сомкнутые самые прекрасные в мире глаза. Большие и выразительные. И я больше никогда не увижу, как она возмущается на начальника или толстую тетку в автобусе. Я никогда не услышу ее смех и безумные шутки. И это раздирает мою душу.