- Ни черта не понимаю. Мне самой что ли его грохнуть? Пистолет он мне уже подарил. – я засунула руку в сумку, проверяя на месте ли мое оружие. Странно, что Владимир его не забрал у меня. Но оно и к лучшему.
- Не лезь в это.
- Скажешь это снова, и это будут твои последние слова в мой адрес – огрызнулась я, чем заслужила вопросительный взгляд мужчины – Ненавижу, когда мне говорят «не лезь». Я словно ребенок, который всюду мешается.
- Ты не мешаешься. Но ты ребенок.
- Ой, заканчивай! – воскликнула я.
- Хорошо-хорошо. Просто… в этом все и дело на самом деле. – я выжидающе глянула на Сергея, а он закатил глаза досадуя о моей недогадливости. – Ты… черт. Василиса, просто тебя не должно быть здесь. Ты все усложнила. Это не твоя вина! – тут же воскликнул Сергей, предупреждая мои возмущения. – Очень неоднозначно твое присутствие. С одной стороны, ты не раз уже спасала нас. С того раза как показала всем запись. Хотя, наверное, со времен сделки с Линяевым. Владимир после знакомства с тобой чуть не убил Игоря. В прямом смысле этого слова. Был скандал по поводу того, что он втянул тебя в это. А потом ты пошла дальше. И остановить тебя было… вообще-то можно. Если бы Владимир позволил тебе уволиться. Но он… он захотел тебя оставить. И какие черти тогда были на экскурсии в его голове – задумчиво протянул он. Да, это было действительно странно.
Вообще все наши отношения странные. Когда я впервые его увидела он меня настолько волновал. Дергал за какие-то чувствительные места. Временами пугал. Временами обольщал. Чаще бесил. Разговаривал как хозяин жизни, словно как и Линяев может снять с меня трусы, просто глянув мне в глаза. Тогда он казался мне дьявольским. Сейчас же он кажется мне замученным человеком. Серьезным, знающим, взрослым мужчиной, которому приходится решать серьезные проблемы, сил на которые хватит не у каждого. Человек, который обо мне беспокоится. В своей извращенной манере. Пытаясь запереть, накричать, отказать… Да, он делает это из самых благих побуждений. Если изначально он бы действительно связал меня и мнения спрашивать не стал, то теперь он все-таки пытается уступить. Обманом, конечно, но хотя бы не смотрит как на дуру. Как на жертву. Как на объект для исследований. В первую встречу он пытался понять меня. Когда я увольнялась, он пытался сдержать гнев, но все же наорал на меня. Сомневаюсь, что он ожидал что я в той же дерзкой манере отвечу, думаю его это немного выбило из колеи. Вообще каждый раз, когда я перечу или говорю даже свое пресловутое «вы меня бесите» он несколько меняется в лице, словно не знает, как реагировать. И это нормально. Ему никто никогда так не говорил. Тем более женщина. А тут я. Всю правду да в лицо и плевать, что думаете. Совершенно бесстрашное существо, которое не отводит глаза, в то время как другие спешат провалиться сквозь землю. Имею наглость не соглашаться и выставлять требования, когда как остальные стараются лишний раз не спорить. Даже Игорь и тот более уважительно с ним общается. Он тоже его боится. А я нет. Вот он и теряется каждый раз. Поставить меня на место не получается. Я просто не подчиняюсь. А не подчиняюсь, потому что боюсь. Ну а теперь он и не хочет подчинять меня или приказывать. Все чаще я вижу в его глазах просьбу. Да и слышу тоже. Он хочет доверия. Нью-Йорк показал мне это. Он хочет, чтобы я ему доверяла и не беспокоилась. Сергей прав, он хочет всего лишь защитить. Хочет дать мне жить подольше. Он хочет доверия и понимания. А я не могу этого дать. Потому что доверять я разучилась давным-давно. А понять не могу, потому что не обладаю информацией. «Пойми, ты просто должна сейчас сидеть и не шевелиться». Почему? Вместо того, чтобы сказать истину. Причину, например «потому что, если ты будешь дергаться, в тебя попадет пуля», он просит «довериться». И тогда случается следующее. Я слышу выстрел, пугаюсь, пытаюсь лечь на землю, в итоге в меня попадает пуля, и я умираю. Но если бы я знала, почему должна не шевелиться, я осталась бы жива. Это логично. Чем больше я знаю, тем проще мне понимать, почему его решения разумны и тем охотнее я буду слушаться. Ну а насчет того, что информацию могут выпытать. Тут я согласна. Но можно ведь обрисовать ситуацию, не рассказывая план действий. Разве нет? Или он боится, что я сама начну действовать. Скорее всего так и есть. После того как Игорь попросил о помощи, и я выставила ту запись на всеобщее обозрение, он не хочет меня ни во что посвящать. И это понятно. Но меня это не устраивает.
Глава 39. Домашний арест для беглеца со стажем
рада, так мне не разрешают.
- Ты можешь помочь одним. Послушанием, понимаешь? Перестань трепать ему нервы и просто делай как он говорит. Зла он тебе не желает, ты знаешь.