В какой-то момент я уперлась поясницей в столешницу и Владимир, недолго думая, легко посадил меня на нее, подняв за талию так, словно я ничего не весила. Я обнимала его шею, пропускала эти мягкие (лучше, чем у меня) волосы сквозь пальцы и упивалась его ароматом. Руки Владимира оказались на моих бедрах, а губы уже ласкали шею. Я ощутила жар его ладоней на своей обнаженной коже под футболкой. Здравый смысл бил во все колокола, чтобы я остановила это немедленно, но мне так хотелось еще понежиться в его объятьях. Я хотела и дальше чувствовать его губы на разных частях своего тела. Я хотела его. Но я боялась его. Боялась того, что он может сделать со мной.
Его руки поднимались все выше, все сильнее прижимая меня к себе. Я, наверное, могла кончить уже просто так. Просто от одного случайного прикосновения.
- Погодите – прошептала я, выгадав секунду в перерыве между поцелуями. Руки дрожали, упираясь в его упругую грудь. Я хотела его отстранить, но у меня не хватало воли. Он не останавливался, продолжая исследовать мое тело и мой рот. – Владимир, подождите – молила я, но он не слышал. Он уже не слышал. Его руки уже забрались под полоску моего бюстгальтера на спине и двигались к бокам. – Стойте! – из последних сил закричала я и что было сил толкнула его.
Подействовало. Владимир, тяжело дыша, застыл напротив. В десяти сантиметрах от моего лица. Я видела, что и его глаза подернуты пеленой дурмана, и он все еще приходит в себя, не убирая рук с моей талии под футболкой. Когда наши взгляды прояснились, и мы смогли составлять предложения больше двух слов, я продолжила в ответ на его вопросительный взгляд.
- Не надо. Это ошибка. – против воли выдавила я из себя, обманывая весь мир в этот момент. Я отстранила его руки от себя и хотела было спрыгнуть на пол, но он уставил ладони по обе стороны от моих бедер, и я оказалась в его ловушке.
- Объясни мне. Что не так?
- Дайте слезть – я снова сделала попытку, но она не увенчалась успехом. Владимир плотно стоял между моих колен, не позволяя мне никуда слезать.
- Во-первых, перестань называть меня на «вы». Во-вторых, сиди здесь и объясняй мне. В подробностях. – говорил так, словно мы только что не целовались и не… все остальное. Хотя до остального и не дошло. Но, судя по штанам Владимира, он был не против. Судя по моим трусам, я тоже.
- Нечего здесь объяснять. Просто из этого ничего не выйдет. – я тщетно избегала его глаза, чувствуя себя провинившимся ребенком в надежде забиться в угол, но бежать было некуда.
- И как это тебе удалось решить за нас обоих? – сощурился в ответ Владимир явно неудовлетворенный моим ответом.
- Черт, Владимир – раздраженно выдохнула я, сетуя на его недогадливость и необходимость действительно объяснять это словами. Горькими словами. Я себе в голове-то их плохо проговаривала. – Потому что это только кажется все. Я вам нравлюсь. Конечно, нравлюсь, я вроде не совсем страшная и не такая уж и тупая. Но это ненадолго. Вам надоест. И это очевидно. Где вы и где я. Вам надоест, что я не слушаюсь. Вам надоест, что я не доверяю. Вам надоест, что я принимаю решения, которые вам кажутся неверными. Вам надоест, как я умею выносить мозги. Я не отвечаю вашим требованиям… - запальчиво перебирала я.
- Откуда ты это взяла, Василиса? – от этого грозного тона у меня мурашки пошли по телу. Совсем как недавно от возбуждения, только от этих мне хотелось избавиться.
- Оттуда. Что за вопросы? Владимир, вам не я нужна. Сейчас вы заведены тем, что выглядите героем. Конечно, так оно и есть. Вы меня спасли, и я вам очень благодарна. Но как только вы получите это признание и трофей, то все. Станет уже неинтересно.
- Боже мой, какие мужчины были в твоей жизни, раз у тебя такое мнение. Давай разберемся вот с чем сначала. То, что только что между нами произошло, достаточно веская причина обращаться ко мне на «ты». Согласна?
- Нет. Потому что это ошибка. Это просто минутная слабость…
- Значит так! – грубо прервал меня Владимир и приблизился еще сильнее. – Перестань меня оскорблять. Я взрослый мужчина, и я могу отличить минутную слабость от чего-то большего в силу своего опыта. Василиса, если у тебя это минутная слабость, то я разочарован. Потому что к тебе я чувствую нечто большее. Поверь мне. Это сложно объяснить. И говорить слово «любовь» я не буду, потому что это глупо. И ты понимаешь, о чем я. Но я хочу, чтобы ты была счастлива. Я хочу заботиться о тебе. Я хочу, чтобы ты находила помощь во мне и поддержку. Я хочу дарить тебе покой. Я хочу столько всего тебе показать. Я хочу, чтобы рядом со мной ты чувствовала себя уверенно, чтобы ты могла заниматься реализацией собственных амбиций, чтобы ты достигала чего-то с моей помощью или просто поддержкой, неважно. Я хочу находиться с тобой рядом постоянно. Хочу целовать тебя и забирать твою боль. А я вижу, что тебе больно, только не знаю почему. Я чувствую тебя. Твое настроение, твои желания. Я не просто так сказал, что хочу, чтобы ты всегда улыбалась. Я действительно не хочу видеть твою напряженную физиономию, в одиночку спасающую мир. А именно этим ты и занимаешься. Я хочу быть для тебя тем, кто утешит, кто защитит. Тем, в ком ты найдешь силы. Я не знаю, что еще сказать, но я действительно хочу сделать тебя счастливой. Самой счастливой.