- Расписала его как настоящего монстра. – саркастично возмутился Владимир, что вызвало у нас обоих теплую, но печальную улыбку от осознания правды. – Да, меня многие обвиняют, что я мягок, что не держу все под контролем, что отвлекаюсь и не понимаю последствий своих деяний. Им не нравится, что я не подгребаю все и всех под себя, когда есть, а чаще, когда нет возможности. Они хотят всей власти. Захвата всего. И понимают, что Линяев мог бы это обеспечить. У него много связей, много денег, и отсутствует совесть. Если ему не нравится поведение конкурента или дочерки, то разговор с ними весьма краток и жесток. Я такими методами не пользуюсь. Я не хочу превращаться в безжалостную машину-убийцу, которая целью видит обожествление себя самого. Я не вершитель судеб, я бизнесмен. Не только, но в основном. Линяев хочет власти над всеми. Одно его слово и будет исполнено. Мы остаемся наиболее сильным противником ему, мы все еще имеем вес и к нам прислушиваются другие. Все, кто находится под нашей защитой не достанутся Линяеву. Мы их не отдадим, даже если это будет нам в ущерб. Все заказчики, подрядчики, клиенты, работники и так далее, находятся под нашей и лично моей защитой. Если ко мне обращается за помощью сотрудник, я скорее всего окажу эту помощь, если я являюсь единственным, кто в силах. У Линяева это рабство.
- Тогда почему от него не уходят? Почему его не убили или свергли?
- Он хороший игрок. Где-то подлизать, где-то оказать огромную услугу, где-то прижать компроматом. Большинство добровольно на него работает, он тонко чувствует волнения, понимает, когда ждать бунта и предотвращает его плюшками. Это ведь странно, когда ты собираешься грохнуть начальника, а потом он выплачивает тебе премию в пятьдесят тысяч и тебе как-то совестно уже его убивать. Линяеву кстати не было бы совестно.
- Так что с директорами? Много настроены против тебя?
- Да не очень. Меньше половины. Я думаю, это пройдет. Мы сейчас в активном поиске компромата и шпионов. Думаю, это сделает свое дело. Плюс нужно выявить шпионов Линяева. Кто-то из директоров может на него работать.
- Им не хватило той записи, которую я продемонстрировла в последний день своей беззаботной жизни? – яростно возмутилась я. Владимир крепче сжал мою руку и тяжело выдохнул. Его эта тема, конечно, сильно цепляла. Представить не могу, что он чувствует.
- Василиса, Линяев не глуп. Он сумел все выставить в свою пользу. Пока нас не было он сумел всех убедить, что ты сама во всем виновата и специально на камеру все это делала для меня. Чтобы я потом эти видео смог использовать. В общем… ты и сама все понимаешь, как это можно было представить. – с сожалением посмотрел на меня Владимир.
- Кажется, в офис мне лучше не приходить. – невесело усмехнулась я и поднялась, чтобы налить нам чай. – Неприятная ситуация. Но может я как-то смогу повлиять…
- Нет – тут же отрезал Владимир. – Я и так тебя во все это втянул.
- Ты меня втянул? – скептически скривилась я. – Не бери на себя то, к чему не имеешь отношения. Я сама в это втянулась, мы это обсуждали. Ответственность за все со мой произошедшее лежит на мне. Кругом были только мои решения. Ты меня даже ни о чем не просил. Это делал Игорь. А я соглашалась. Я пошла на это все не только за компанию, но и против Линяева. Я хотела его уничтожить и подумала, что это может сработать. Но я, к сожалению, не учла все масштабы возможностей и власти этого ублюдка. – я поставила перед Владимиром стакан с чаем, конфеты и печенье, а сама села на столешницу, как и обычно. – Пожалуйста не смотри так – Владимир выглядел виноватым и подавленным. И мне было жаль, что он винит себя в моих несчастьях. Нет, он последний, кто виновен в этом. – Владимир, ты меня спрятал, не дал Линяеву тронуть меня. Я тебе благодарна. И никто в этом мире не винит тебя в произошедшем. Если бы не ты, все обернулось бы куда хуже. Так что перестань забивать этим голову и позволь мне как-нибудь заглянуть в офис, пообщаться с планктоном.
- Зачем?
- Потому что очень многое зависит от крепостных. Поверь настроение простонародья многое может решить. Царя-батюшку должны любить, уважать и бояться. Мне нужно узнать, как там у них в голове все выстроилось.
- Василиса, ты не поняла. Линяев провел огромную агитационную политику. Он внушил им другой твой образ. Ты понимаешь, о чем я?
- Пей чай – беззаботно кивнула я. – Понимаю. Что мне мешает восстановить свое доброе имя?
- Зачем тебе это?
- Я уже отвечала – разговор заходил в тупик и мне это совершенно не нравилось. Владимир поднялся с места и подошел ко мне. Мы вновь оказались в том же положении что и вчера.
- Я не понимаю, чего ради тебе проходить через все это. Я не хочу, чтобы ты делала это ради меня.