у минут назад. У меня был в руках пистолет. Я не мог позволить ему забрать ее. Тут либо пан, либо пропал. Я встал и наставил на него пистолет. Рука дрожала. Мысль о том, что придется нажать на курок и выстрелить ему прямо в лоб пугала. Женя, так звали дочь Марка, действительно испугалась. Она уже не играла. Она не смогла бы с ним физически справиться. Пыталась вырваться, но он стал ее душить. Он думал, я не выстрелю. Он ничего не говорил, но думал так. Недолго думал. Он и шагу ступить не успел. Я нажал на курок, прежде чем успел остановить себя. Женя высвободилась. Ублюдок упал. Я тоже хотел упасть. Упасть и больше не жить. Женя, отдышавшись что-то говорила, наверное, успокаивала или благодарила, но я был не в себе. Я перестал что-либо понимать. Перед глазами осталась одна картинка, а в мыслях одно слово. Убийца. Я лишил человека жизни. И пусть это было необходимо, но я, именно я спустил курок и забрал его жизнь. Потом все как в тумане. Отец, Марк, Женя. Все кричали. Марк на меня за то, что я замутил эту авантюру, отец на меня за то, что я замутил эту авантюру. Да, они были солидарны и устроили бы мне хорошую встряску, если бы не Женя. Когда она закричала, замолчали все. Она сказала, что я всех спас и убил того мерзавца. Марка это не успокоило, потому что он чуть дочери не лишился, а вот отец пребывал в не меньшем шоке, чем я. Он понял, что я убил. И знал какого это в первый раз. Пока они все ссорились, я потихоньку пришел в себя и почувствовал, что меня тошнит. Состояние было отвратное. Отец тогда отвел меня домой и всю ночь спаивал. Такое сложно пережить. Особенно когда это твой осознанный поступок. Это тяжело. Тяжело принять себя такого. Тяжело себе это простить. Но я не был один. Со мной была вся семья. Они помогли мне. Да, они все знали, чем занимается мой отец, кроме меня. Они узнали, что я сделал и сильно поддерживали. Женя после этого каждый день напоминала о себе. Веселила меня, приводила в чувства и говорила, что я герой. Да, это было важно. Марк тоже со временем остыл. Остыл, взвесил и решил взять меня на работу. Я прошел все инстанции. Парнем я был неглупым, поэтому справлялся с любой задачей. Собственно, был разнорабочим. От принеси-подай до заставь-подпиши и организуй-договорись. Постепенно втягивался, рос. Марк берег меня от всего криминала, который мог бы быть, да и отец тоже. Но какая разница, если я уже почувствовал это. И с каждым днем мне все меньше нравилось, что со мной обращаются как с ребенком. Меня стало бесить, что меня не во все посвящают, что меня оберегают. Хотелось самому решать. Отец был сильно против, а вот Марк согласился. Стал втихую брать меня на задания. Научил драться и стрелять. Отправлял на задания, но легкие. Никого не нужно было убивать. До поры до времени. Однажды пришлось вновь с этим столкнуться. Но тогда я был уже готов. Марк хорошо промыл мне мозги в этом плане. У меня уже была другая философия и другое отношение к убийству. Но все равно не такое, каким должно быть, какое теперь. На одном из заданий завязалась драка. На кулаках. Я вошел в раж, перестал себя контролировать. Я забил парня до смерти. Я просто размозжил ему голову. И проблема была в том, что мне это понравилось. Я получал удовольствие от каждого удара, от боли в кулаках, от того, что я убил. Я был доволен своим поступком. Я считал, что достаточно взрослый, чтобы убивать и справляться с этим. Наступил тяжелый период. Я закрылся от всех. До меня невозможно было достучаться. Женя, которая, как никто, на меня влияла, была в штатах. Она, возможно, была единственной, кто могла меня вразумить, к ней я сильно прислушивался. Но она как раз тогда встретила Роберта. Марк был в ярости, когда узнал о них. Они с Робертом почти ровесники были, так что да. Он не собирался отдавать свою единственную дочь в руки этого психа, который был самым криминальным авторитетом в радиусе четырех штатов. Я был в ярости, потому что Женя мне нравилась. Оно и понятно. Умная, дерзкая, красивая, помогла мне сильно. Да, она меня зацепила. Но когда я узнал о ней и Роберте, для меня было все потеряно. Я потерял самого себя. В тот период я был другим человеком и, к сожалению, отец не мог меня остановить. Убийство стало приносить мне удовольствие. И чем изощреннее, тем лучше я себя чувствовал. Я терял контроль. Очень часто терял контроль. Марк пытался меня отстранить от дел, но это все равно, что попросить тебя перестать рыть на Линяева. Бесполезно, я все равно лез. Лез и убивал… - Владимир задумался и прекратил рассказ. Я давно перестала смотреть на него. Закрыла глаза и слушала. Он не должен ничего прочесть по моему лицу. Но теперь он замолчал, и я почувствовала его переживания. Страдания. Сожаление о содеянном. Мне так хотелось его поддержать. И понять. Я медленно провела рукой по его предплечью и ободряюще сжала его ладонь.