- Я так мешаю? – решилась выставиться я. Так страшно было что голос дрогнет, но выглядело очень даже спокойно. Спокойную улыбку я так и не стерла со своего лица, хотя глаза уже застилала пелена.
- Да. Ты очень мешаешь. Вали нахуй отсюда! Ты здесь никто! И никому нахер не нужна! Тебя все тут ненавидят, шлюха пиздопротивная! – на этих словах Петра Сергеевича я перестала дышать, но не перестала сохранять спокойную улыбку.
- Что тут происходит? – раздался властный голос у меня за спиной. Эти леденящие душу нотки на самом деле принесли мне облегчение. – У нас перерыв затянулся или вы ставите спектакль? – Владимир остановился рядом со мной, а я не отрывала глаз от Петра Сергеевича. Завидев начальника, он тут же отступил от меня на два шага, а глазки забегали. – Я жду объяснений. – Что теперь ВАМ нечего сказать? Что теперь глаза в пол, и мы уже не такие дерзкие?
- Перерыв затянулся, и мы решили поставить спектакль. – нарушив тишину ответила я за всех, так и не посмотрев на Владимира. Нельзя. Нельзя! Я на грани. Я просто на грани. – Все в порядке.
- Петр Сергеевич, вы имеете какие-то претензии? – Владимир пропустил мои слова мимо ушей, зато видимо не пропустил слова Петра Сергеевича, и я буквально чувствую, как он его уничтожает сейчас. – Вы можете пожаловаться мне. Я жду.
- Проблем нет – скромно ответил он.
- Ко мне в кабинет. Все трое. – жестко произнес Владимир. – Работать всем. – добавил он остальным, шугнув их минимальным повышением тона. Все разбежались, и Владимир развернулся в направлении своего кабинета. Нет, к очной ставке я сейчас не готова.
- Зайду к вам после работы – совсем тихо и очень сомневаюсь, что он услышал, произнесла я.
Голос сел, от злости и обиды. Я вместо кабинета Владимира ринулась в туалет. Святые ежики, пусть там никого не будет. Я уставилась в отражении. На меня смотрела незнакомка. Я себя не узнавала. Не узнавала выражение лица. Это глаза. Это все не мое. Я, тяжело дыша, продолжала гипнотизировать отражение наблюдая как глаза наполняются слезами. Не реви! Василиса, не реви, сука! Ты меня слышишь? Не реви! Тебе нельзя! Дыши!
И я дышала. Дышала и раздирала кожу на предплечье под рубашкой. Драла ногтями. Физическая боль всегда помогала, помогала и теперь. Я материлась внутри. Материла всех. И себя тоже.
Если зареву, то уже не успокоюсь. Придется убить на это весь вечер. Иначе моя нервная система помашет ручкой.
Да, такие с виду сильные девочки тоже плачут. После смерти родителей каждый день, потом каждую неделю и так далее. В итоге раз в полгода разрешаю себе. Но последние события так наслоились друг на друга. Меня хотели убить, меня прострелили, меня похитили из страны. Тут еще Владимир, Линяев и Синельников со своими приставаниями и теперь жесткий прессинг. Тут уж можно себе позволить немного всплакнуть. Но не на работе. На работе ты – Железная Леди. Бесчувственная сильная уверенная, жесткая, сильная. И не смей сука об этом забывать! Все! Взяла себя в руки и иди работай! Не время сопли разводить. У тебя куча дел. Возьми себя в руки и иди паши. Все. Не считай. Просто иди и работай.
Собственно, так я и сделала. Абстрагировалась от косых взглядов и провела весь день за компом в обнимку с бумагами. Когда офис наполовину опустел, а время подошло к восьми, я все же засобиралась домой, хотя туда так не хотелось. Там я буду плакать и мне будет плохо. Мысли прочь! Тебе еще к Владимиру зайти надо, а он ничего не должен понять. Он же все твои глаза считал. Выдох и иди к нему.
Секретарша уже ушла домой, что мне на руку. Постучав, сначала заглянула и, обнаружив его в одиночестве в свете монитора, прошла внутрь и закрыла за собой дверь.
- Занят? – осторожно спросила я, не двигаясь с места. Не хочу приближаться к нему, я боюсь, я сорвусь прямо в кабинете. Последний час я еле держалась. А тут еще он. Начнет эту тему… и я не смогу.
- Как обычно – устало выдохнул Владимир и окинул меня строгим оценивающим взглядом. – Иди сюда. – Владимир отъехал на стуле от стола и протянул ко мне руку.
Я пересекла весь кабинет в надежде, что он не станет говорить о том, что сегодня видел. Вложила свою руку в его, и он подвел меня к себе вплотную зажав коленями мои ноги. Двинуться я не могла, а он держал меня за предплечья в своих железных тисках. Только сейчас я заподозрила неладное. Зачем он меня так жестко фиксирует?
- Почему ты не ответила им?
- Мы не будем об этом говорить – твердо заявила я ему, глядя прямо в глаза и попыталась вырваться, но он мне не позволил этого сделать.