Да. Красиво. Это определенно Штаты. Нет, я нигде не была кроме России. Но это либо Британия, а судя по климату это далеко не Британия, либо Штаты. О том говорили и англоязычные вывески, и узнаваемая речь. Поэтому так долго летели. Смысл только так далеко? Нельзя было в Белоруссии перекантоваться. Или вон в Сибирь махнуть. Там-то нас найти было бы гораздо сложнее. Странный выбор, что тут скажешь. Ладно, потом узнаю на кой черт мы проделали такой путь.
Я принялась изучать все, что связано с Линяевым. Да нарыл он на него немало. Только вот ничего компрометирующего я пока не вижу. Ничего интересного. Информации, как и обо мне, только больше. Так, а это у нас аудио. Это что любимая песня Линяева?
Ради интереса я все-таки решила включить. Это была запись какого-то разговора. Динамики были тихие, а улица громкая. Пришлось поднести мак к самому уху. Говорила женщина. Интервью? Похоже на то. Только вот то, что она говорила повергло меня в шок. Я прослушала всего пару минут и уже была счастлива, что мы так далеко. Я не вернусь домой пока этот ублюдок жив! К чертям тюрьмы! Там тоже все можно купить! Вот когда он умрет, тогда и вернусь.
Женщина говорила о том самом сексуальном рабстве. Вот черт! Я ведь думала они просто напугать меня решили, а этот психопат реально психопат! Он действительно держал ее у себя долгие годы. Пользовался ею как хотел. И никто ведь не знал! Сука… нет, не только это слово крутилось у меня в голове. Соберите все матные слова на всех языках мира и читайте их, потому что примерно такое я думала, пока с ужасом слушала этот кошмар. Выключила на словах «он привел Синельникова. А тот держал в руках нож».
Вашу матушку, во что я вляпалась. Сидела с круглыми глазами, на которые уже наворачивались непрошеные слезы, и смотрела тупо в экран, пока до меня не донеслись крики из квартиры. Кажется, Владимир меня потерял.
- Василиса! Василиса, твою мать! Вася, пожалуйста! Твою мать, твою мать! – ругался он, стоя посреди гостиной. Вцепился себе в волосы с самым безумным видом. Красивым безумным видом. Уже тогда я по достоинству оценила его тело. Красивый. Стоял с голым торсом. Такой славный напуганный мужчина. Да, я садистка. Стояла молча и наблюдала за ним. Мне хотелось успокоить его, но я просто залюбовалась.
- Не надо трогать мою мать – наконец, сказала я и поймала его испуганный, а затем облегченный взгляд.
На секунду он прикрыл глаза и выдохнул, опустив руки вниз. Волосы остались торчать в разные стороны. А мне нравилось. Даже приглаживать не хочется, ему так больше идет.
- Черт. Не делай так больше – тихо сказал он и посмотрел так серьезно, словно просил меня больше никогда не пытаться выпрыгнуть из окна.
- Я просто хотела сориентироваться. – безмятежно пожала я плечами и, все еще сжимая в руках мак, прошла обратно в гостиную. Он не будет мне предъявлять за то, что я просто вышла на балкон.
- Зачем ты взяла…
- Выйти в сеть и успокоить родственников и друзей. В отличие от меня, вы телефон мне так и не вернули. А меня люди потеряли. – спокойно ответила я. Да, молчанку я определенно закончила. Вернулась нормальная я. Почти нормальная. Я, которая может разрыдаться от одного резкого тона собеседника. Владимир недоверчиво смотрел на меня, ожидая моих следующих обвинений. Знает же, что не просто так взяла. – Опрометчиво оставлять мак с подобными файлами незащищенным хотя бы паролем. – нравоучительно заметила я и поспешила объяснить. – Нашла запись разговора той женщины, которая была у Линяева… – я запнулась. Продолжать не стала.
- Василиса, какого черта, ты влез…
- Не надо. – твердо прервала я. Мне не надо было особо повышать голос. Хватало металла, из которого состоял звук. – Со мной. Разговаривать. Таким тоном. – уничтожающе посмотрела на своего собеседника, прекрасно понимая, что в любой момент могу сорваться и разрыдаться от его гнева. – Нет смысла причитать, я уже услышала. Вы мне все равно бы не рассказали об этом. Упростила вам задачу и подвела к разговору. – жестко отрезала я и снова уставилась в экран.
- Убери мак и иди ешь, пока я в душе буду думать, как не убить тебя после такого.
Смешно. Уж кто-кто, а этот святоша не посмеет причинить мне вред. Владимир ушел, но я все же послушалась его и отложила мак. Дам ему шанс реабилитироваться и самому все рассказать. Так я думала ровно минуту, после чего вновь углубилась в содержание папок. Ничего примечательного я не находила довольно долгое время. Наткнулась на свидетельство о смерти какой-то женщины. Держу пари, та самая, что давала интервью. А будущее у меня красивое, конечно. Так и хочется приблизить его, ага.