Только когда мы зашли, и он сразу отправился на кухню налить себе вискаря, я серьезно забеспокоилась. Он же не собирается пить всю ночь? Я стояла посреди кухни и наблюдала, как он залпом выпивает что-то прямо-таки отвратительное. Я посмотрела, как он методично наливает себе еще и собирается выпить и это.
Я не стала ничего говорить. Молча подошла и попыталась забрать у него стакан, но тут он внезапно отдернул руку и чуть толкнул меня. И вот на этом месте я немного прихуела от жизни. Совершенно недоуменными глазами смотрела на него, а он на меня такими злыми и… да, он злился. И на меня тоже. И было за что, я знаю.
- Не трожь – с виду спокойным голосом, но я знала, что в нем кроется. Металл. Ледяная ненависть.
Какое-то время мы стояли и смотрели друг другу в глаза. Я тоже начинала злиться, но злость на злость сейчас ничего не даст. Ему нужно что-то другое. Ладно на свой страх и риск будем пробовать. Я молча подошла к нему вплотную и на этот раз беспрепятственно забрала стакан. Хотелось разбить нахер это все, но я знала, что это деньги, поэтому просто убрала на другой стол подальше от него. Да и мои истерики тут никому не нужны.
- Я знаю, что ты очень сильно злишься – мягко говорить не получалось. Получалось вдумчиво, четко и ясно. – И у тебя есть на это полное право. Но не надо напиваться. Я знаю, тяжело. Владимир. Пожалуйста. Скажи мне все. Тебе это надо. Ну накричи на меня. Скажи, что я дура и что теперь шагу не ступлю без твоего ведома. Скажи, что я больше никогда в жизни не выйду из дома в одиночестве и никогда не появлюсь в офисе. Скажи, что теперь я буду отчитываться тебе по каждому шагу, пока ты не найдешь этих двоих ублюдков и не четвертуешь их и всех, кто может мне угрожать. Скажи, что увезешь меня на необитаемые острова на частном самолете и посадишь там в бункер пока все сам не уладишь. Ну же. Я же знаю. Скажи. Просто скажи все это и тебе станет гораздо легче. Отпусти себя, Владимир. Накричи. Я знаю, о чем я говорю. – не было тут нежности. Тут была правда. Тут был вызов, тут было требование, жесткое и беспринципное.
- Я не хочу ничего говорить.
- Владимир, не закрывайся от меня в такие моменты. Слышишь? Не смей! Если ты так будешь делать, то нихера у нас с тобой не выйдет. Я здесь для того, что тебе было к кому прийти. Я здесь для этого. Я готова быть твоей опорой. Все должно быть на взаимности. Не молчи.
- Тебе можно закрываться и молчать, а мне нет? Так это, по-твоему, работает? – зло процедил он сквозь зубы, подавшись ближе к моему лицу.
- Чт..? А-а. Так вот в чем дело. Вот, на что ты злишься. Пойдем. Иди сюда, давай. Идем разговаривать. Пойдем? – я уже начала говорить с ним, как с ребенком. Ну а кто он есть? Маленький обиженный мальчуган, ну. Я взяла его за руку и отвела в гостиную на диван. Села, как можно ближе, и так и не выпускала его руку. – Давай знакомиться теперь с нашими потайными сторонами. Я тебе сейчас расскажу, что со мной происходит, а ты мне расскажешь, что происходит с тобой. А потом мы поделимся друг с другом тем, как нужно себя вести и помогать друг другу, хорошо? – Владимир молча смотрел на меня и не отвечал. – Смотри. У меня такие ситуации, конечно, нечасто происходят, но я называю это сильным потрясением. Сегодня полноценное девятибалльное. Для меня это очень сильно плохо. Потому что у меня мог случиться нервный срыв, и мы бы поехали в больницу и начался бы замкнутый круг. Кстати, о больницах. Никогда и ни при каких обстоятельствах не вези меня в больницу. Только если я в коме или уже умерла. Когда я очнусь, моя реакция только усугубит мое состояние. Мне нельзя в больницу, считай это аллергия. В такие моменты я нахожусь не в себе, ты и сам это видел. Я очень плохо себя контролирую. Мне нужно дать прийти в себя. У меня крыша возвращается на свое место и начинается вторая волна. Меня накрывает истерикой. Я хочу разрыдаться и не жить. Плакать мне нельзя, поэтому я всеми силами стараюсь этого избежать. Это делается либо тем способом, что сегодня, но он не всегда работает. Это сегодня мне благо сил хватило, так не всегда. Либо второй и более действенный. Меня нужно тут же загрузить чьими-то проблемами или делами. Мне нужно сказать: Василиса, там человек, ему срочно требуется твоя помощь. Когда я начинаю что-то делать, отвлекаюсь и забываю жалеть себя. В такие моменты ни в коем случае нельзя меня жалеть, обнимать, пытаться успокоить. Орать тоже нельзя. Есть вариант просто молчать, стоять рядом и не трогать, если я сама не возьму там твою руку, ногу и так далее. Успокаивать запрещено. Это только усугубит ситуацию и опять же приведет к ужасным последствиям. Вот и все. Я поэтому отстранилась от тебя, чтобы пережить это как можно быстрее, принять, и чтобы голос вернулся, как можно быстрее. Ну и моя функциональность, следовательно. Когда я злюсь… не знаю, редко злюсь. Меня лучше не трогать. То есть вообще покинуть помещение и не разговаривать со мной. Теперь твоя очередь.