- Я заметил – усмехнулся Владимир. – Мне не нужны твои слова. Мне достаточно видеть, как ты течешь с одного моего голоса.
- Проницательная сволочь. В такие моменты я тебя просто ненавижу. Ты знаешь больше положенного, так быть не должно.
- А, по-моему, это удобно. Тебе не приходится мне ничего объяснять, я же сам вижу.
- Иногда от тебя хочется что-нибудь скрыть, а ты все видишь. Это не удобно. Тебя не обманешь.
- Вот и не пытайся мне лгать. Ни к чему хорошему это не приведет.
- Я не люблю ложь. Только если она спасет твою жизнь.
- Заткнись. Закрыли тему, сейчас опять будем спорить. А вообще, помимо прочего ты все равно остаешься закрытой. Я это чувствую, Василиса. Даже когда я целую тебя, даже когда, казалось бы, ты отдаешься мне полностью в этой страсти (как театрально), ты все равно остаешься закрытой. Не все замки вскрыты. Не все двери нараспашку. А мне очень хочется читать тебя всю полностью, знать, что у тебя на уме. Порой я вообще не могу уловить тебя. Твою истинную эмоцию, настолько хорошо ты умеешь закрываться иногда. И порой меня очень тревожит твое состояние и твоя реакция на определенные слова и вопросы.
- Знаю. Точнее… я не осознанно иногда это делаю, но… Я думаю, однажды я тебе расскажу. Когда буду готова, я познакомлю тебя со своими тараканами.
- Когда ТЫ будешь готова? – уточнил Владимир, опустив мои ноги вниз.
- Именно так. Когда я буду готова. Некоторые вещи до сих пор только мои и ничьи больше. И делиться ими с кем-то мне тяжело. Когда-нибудь я буду готова. Если в этот момент ты все еще будешь рядом, я поведаю тебе обо всем, что тебе интересно, а пока прошу ощущай на уровне интуиции темы, которые я бы не хотела затрагивать. – я уже пересела к нему на колени и обхватила ногами талию.
- Знаешь, я мог бы заставить тебя рассказать об этом сиюминутно – многозначительно проговорил он, нежно проведя пальцами по моей скуле.
- Во-первых, не мог бы. А во-вторых, это привело бы к грандиозному скандалу. Очень не советую заставлять меня делать что-то против воли. Ты не хочешь знать такую Василиса, я тебе гарантирую.
- Вот как? Звучит, как угроза – беззлобно усмехнулся Владимир, дернув вверх бровью.
- Не форсируй. Правда. Нам это ни к чему.
На том мы, кажется, и расстались. Я ушла учить, а он уехал работать, но как только за ним закрылась дверь мне нестерпимо захотелось его догнать и никуда от себя не отпускать. Спасибо, история, что так профессионально занимаешь мои мысли, хотя я готова была каждые 15 минут прокручивать недавние события и анализировать каждую мысль. Так или иначе легла я спать под утро, проснулась к обеду, корила себя весь день, пока раскачивалась, чтобы снова сесть за учебники, в итоге сочла это все невыносимо скучным и поехала на работу. Вот так. Не опасаясь встретить Линяева у подъезда, не боясь, что меня запихнут в багажник, я просто поехала на работу, чтобы увидеться с Владимиром, как минимум, чтобы заявить офису, что расслабляться им никто не позволит, как максимум.
- Мастер, меня не было всего неделю, скажи, что ты не занялся коллекционированием отчетов и сверок статистов.
- О-о, нет, снова ты – взвыл мужчина, когда я бесцеремонно ворвалась в его кабинет, забрав у секретарши бумаги, вызвавшие затруднения. – Почему ты опять здесь? Ну скажи, за что мне такое наказание?
- Мастер, когда работать начнешь, а? – между делом спросила я, начав привычно разбирать бумаги на его столе. – Сколько можно? Почему бабло ты получать хочешь, а работать нет?
- Потому что я начальник. Моя задача руководить и организовывать процесс, а не заниматься этой херней.
- Заметь ни тем, ни другим ты не занимаешься. Ты хоть представляешь сколько времени бабы проводят на кухне? Ты хоть представляешь сколько игр успели пройти программисты, сидя на своих жопах в рабочее время? А я вот прекрасно представляю. Почему-то я, та, которую весь офис считает тварью и шлюхой, должна находить к себе силы терпеть эти взгляды и заставлять народ заниматься делом. Не подскажешь какого хера, м? – не отвлекаясь от изучения бумаг спросила я.
- Василиса, сколько раз тебя пытались изнасиловать в этом офисе? Почему ты все равно приходишь? – продолжал возмущаться Игорь, но эти слова острым лезвием черканули по поим внутренностям, вспоров, наверное, желудок. Руки на секунду предали меня, и я выронила ручку, которая не преминула упасть в ноги Игоря. Сделав один единственный вдох, я обернулась на своего недоначальника с самым уничтожающе грозным взглядом, на который была способна. Не ожидала, что это возымеет подобный эффект, но Игорь тут же изменился в лице сменив беспечно-наглую маску, на извинительно-виноватую. Молча он поднял ручку и положил на стол. Я продолжала тупо смотреть на этого идиота, хотя прекрасно знала, что слово «прости» он выплюнет вместе с кровью, после продолжительных пыток.