- Вау, нам что снова можно шлюх заказывать в офис? – кто бы это ни был (а это был шкет из бухгалтерии) он просто уже торопится нахуй.
- Завали ебало, мне ничего не стоит тебе его разбить. – конечно, я блефовала, говорила я это совсем не зло, а подобно Владимиру размеренно холодно и беспрекословно. Ни капли эмоций не было в голосе. Только мат.
- Ох, какие мы грозные. Ну попробуй, шлюшка… разбей – нахал подошел ко мне вплотную и навис сверху.
Это даже не смешно. Это никак. Все, Василиса, ты наконец-то пережила эту хрень. Тебя это больше не задевает. Аллилуйя. Все, что у меня было внутри по этому поводу… а ничего. Мне было абсолютно плевать на то, что он сказал. И как меня назвал. И как сейчас смотрел. Мне прямо меж расстегнутых у горла пуговиц. Я оглядела этого наглеца с головы до пят и почувствовала вдруг такую силу. Этот щупленький малец (хоть и был старше меня лет на семь) вдруг возомнил, что лучше и сильнее меня. Забавно. Но я его не боялась. Он меня не смог оскорбить. На все вырабатывается иммунитет, знаете ли. Все, чего он был удостоен, это моего холодного непроницаемого насмешливого взгляда прямо в глаза, а потом я, молча развернувшись на каблуках, пошла туда, куда и собиралась. К маркетологам.
- Иди-иди. Отсосешь еще какому-нибудь начальнику, лишь бы тебя все любили? – на это уже последовал мой красивый средний палец через спину. Сладкое торжество на лице за его злость. Злись, наслаждайся, ты заслужил. Отдачи не будет. Я просто выпью твою эмоцию. Берегитесь, Василиса вернулась. Больше нет зашуганной девочки. Почему-то именно сегодня почувствовала эту силу. Невероятную, все сносящую силу.
Пока я разбиралась с делами в отделе маркетинга, стоя посреди сдвинутых столов и галдящих людей, и о чем-то бурно рассуждала, роясь в компьютере, не заметила, как все стихло. Я, наверное, так бы до вечера и проработала, если бы Алина не толкнула мой стул. Я не отреагировала. Точнее я только что-то промычала, говорить мешал зажатый в зубах карандаш.
- Василиса – уже шикнула на меня она.
- Отстань – промямлила я, не отвлекаясь от экрана монитора.
- Василиса, не объясните мне цель своего визита – раздался тихий властный голос.
От него, наверное, должна кровь стынуть в жилах, а у меня только мелкая ледяная дрожь по позвоночнику. Давит, зараза. Подавляет своим взглядом, всем нутром ощущаю теперь. Собралась с духом (хотя внешне это никоим образом не проявилось) и не менее прохладно взглянула прямо в эти две черные дыры. О да, он в ярости. Вот как значит он рад меня сегодня видеть. Хочет сцену прямо перед всем отделом? Я могу устроить. Чью репутацию спасаем?
Я выдерживала этот взгляд без труда, хотя чувствовала эти волны, которые буквально припечатывали меня к полу, без права больше в жизни поднимать глаз. Несмотря на это имела силы дерзко смотреть в его глаза, еще и удивление изображать. Василиса, чертовка, ты снова со своими играми. Все на месте не сидится. Не будь между вами того, что есть, он бы тебя сожрал, не задумываясь.
- Пришла работать – голос не дрогнул. Я продолжала смотреть ему в глаза, где от моих слов пламя возвысилось до самых небес, минуя всю преисподнюю.
- Я вас уволил – внешне спокоен, но я-то слышу эти звенящие нотки в голосе. А весь офис чувствует его силу. Мою-то они тоже ощущают, но его энергетика заставляет съежиться и молиться. Да, вот таким он может быть. И сейчас он применяет это на мне. И если бы не грамотно выстроенная защита, меня бы тоже смело, и я бы никогда ему не простила такого взгляда. Но сегодня я пришла на работу, чтобы зубами выгрызать в душе каждого уважение ко мне.
- Правда? – равнодушно осведомилась я и отвела взгляд к монитору. Не потому, что тяжело было выдержать его, нет, в его глаза я готова смотреть вечно, даже когда они пытаются меня уничтожить. Мой отвод глаз был проявлением безразличия и толики неуважения к большому боссу. – Приказ покажете? – после этих слов я действительно имела концентрацию, чтобы продолжить работать.
Он не хлопал ладонью о стол, не орал и никак внешне не проявлял тех эмоций, которые сейчас в нем кипели. Он спокойно подошел к столу, за которым я сидела, ведь я не удостоила его чести почтительным поднятием своей пятой точки со стула, и положил передо мной бумагу. Я удостоила ее вниманием спустя не менее пяти секунд. Держала бы паузу дольше, думаю, он бы выволок меня отсюда за волосы и отодрал у себя на столе. Как будто я не чувствую его возбуждение. Ему это нравится. Нравится, что я не слушаюсь. Он хочет меня. Хочет подчинить одним известным способом. Но пока я не в его власти, он не коснется меня без моего молчаливого согласия.