- Что? Вася, подойди – я лишь замотала головой. В его голосе больше не было холода и давления. Он сам медленно подошел ко мне, но коснуться я себя не дала, продолжая в ужасе смотреть на него. – Тише, я напугал тебя. – он не спрашивал. Он знал. Знал, потому что с ним это не впервой. – Что ты думала я сделаю?
- Владимир, ты был как… - я снова услышала этот жалостливый голосок и попыталась вернуть себя в форму. – Ты был как Линяев. – потихоньку приходя в себя, голос приобрел обвинительные нотки с примесью непонимания. – Я подумала, что ты сейчас…
- Не-ет. – протянул Владимир и снова попытался меня коснуться. Я позволила дотронуться до своего предплечья. – Василиса, почему ты так подумала?
- А ты себя со стороны видел? Ты слышал, что ты говоришь? Что ты делаешь? – прежняя Василиса постепенно возвращалась в тело. Вот так, умничка. Ты не позволишь Владимиру так себя вести.
- Василиса, ты же знаешь, я с тобой так не поступлю – Владимир подошел ближе, я сделала шаг назад.
- Сегодня ты меня заставил в этом усомниться – а вот сейчас я сама со стороны услышала эти колючие ледяные иглы в своем голосе.
Он не успел больше сказать ни слова. Я просто ушла. Ушла не смотря на его ПРИКАЗ остановиться. Пошел к черту. Мне таких еще бзиков не хватало. Я всем нутром испытывала этот приказ. Я чувствовала ледяной взгляд в спину, буквально прижимающий к полу. Заставляющий подчиниться ему. Все подчинялись. Никто не мог выдержать. А я могла смотреть в его глаза. Смотреть дерзко и с вызовом. Прав был Роберт… Он во всем был прав.
Не помню, как провела оставшийся вечер, а точнее ночь, но точно знаю, что пыталась учить. Уснула только под утро предусмотрительно, завела будильник, который разбудит меня уже через два часа. Что за жизнь?
Не стала особо рядиться и приводить себя в порядок ради двадцати минут в маршрутке и получаса на экзамене. Вышла из аудитории удовлетворенная собой. В зачетке красовалась очередная отлично. Осталось недолго. Я справлюсь. И даже пойду на работу. Там куча неоконченных дел. Не то что бы меня кто-то принуждает, но я пойду. То, что вчера случилось с Владимиром не дает повода забиться в угол и перестать выполнять свои прямые обязанности. Я даже толком подумать обо всем этом не успела. Я была уверена, что его заводит эта дерзость. Я была уверена, что он ловит с этого кайф, когда пытается припечатать меня к полу своим взглядом, а я не поддаюсь. Но то, что потом. Да, он всегда имел привычку несильно сжимать мое горло. Он даже не придушивал, только направлял мое лицо в нужную ему сторону. Да, его нежные поглаживания могли в какие-то моменты приобретать грубость, но он НИКОГДА не херачил меня затылком в стекло, не пытался унизить поцелуем, действительно придушить, и я никогда еще не слышала этого голоса. Злого, властного, страшного. Будто он действительно готов был наказать меня. Жестко отыметь меня прямо на всех этих бумагах на его столе. Я поверила в это. В какой-то момент действительно поверила. Его движения, его хватка пальцев на моей талии была такой же как у Синельникова, а угрожающий леденящий душу шепот, как у Линяева. Я не могла среагировать по-другому. Для меня это значило только одно. Но если Линяева и Синельникова я уже научилась бояться, то с Владимиром все еще было непонятно. Да, уже через полминуты он смягчился, но это не отменяет произошедшего. Как с ним разговаривать, я не имею представления, а выяснять, что это вообще было, совсем не хотелось, что тут скажешь.
За своими мыслями я совсем не заметила своих похолодевших не по-летнему пальцев и скованных тревогой легких. Вот до чего доводит недосып и слишком глубокое погружение в себя. Осознала весь ужас ситуации я только, когда оказалась в шаге от пропасти. Только когда сердце уже колотилось с такой скоростью, что была большая вероятность рухнуть замертво. Двое. Их двое, и они прямо за моей спиной. Бежать? Меня опять припечатают к стене. Ну уж нет! Меня это заколебало. Я с Линяевым рассчиталась, хватит с него. Никуда я больше не поеду, и ничего я никому не должна. Пусть членом Синельникова подавится, я больше не намерена бегать и плакать. Мне хватает сейчас проблем с Владимиром, а Владимиру хватает проблем в компании. С вами, ребятки, я сама разберусь. Сделала себе хиленькую установку и, пока не успела ничего спланировать и решить (вообще-то испугаться), я неожиданно развернулась на сто восемьдесят градусов и уставилась холодными со злым огоньком глазами на двух молодых парней в смокингах. Неужто на свадьбу меня отвезти решили. Как бы не так.