- Вы сами прекрасно знаете какого. Вы сами знаете, что я не бегаю и не прячусь. Вы знаете, что я боюсь, до дрожи в коленях, до спазма легких боюсь. Но вы видели, что со мной становится взаперти. Я уже долгое время одна и привыкла полагаться только на себя, и да, мне сложно доверять, приношу извинения за это. Но на это есть причины. Владимир, я может и дура, но инстинкты работают, и я получше вас способна предугадывать события. Ужасные события, угрозу своей жизни я чувствую слишком хорошо. Запирая меня в квартире, лучше мне вы не делаете, как бы эгоистично это не звучало.
- Вот именно что эгоистично, Василиса! Я тебя защищаю всеми силами и средствами и пытаюсь обеспечить комфортом настолько, насколько это возможно, но разве это так сложно? Просто блять здесь не появляться? Не находиться поблизости с этим местом. Местом, где тебя херову тучу раз чуть не поимели два члена.
- Три – тихо поправила я.
- Вот именно, Василиса! Три. Ты сама все вчера поняла.
- Вы сказали, что не сделали бы такого. – голос неожиданно сел от понимания его слов.
- Я не хотел тебя пугать. Ты чуть не рухнула там в очередной обморок. Но начиная весь этот спектакль, ты знала на что шла! Да, Василиса, я такой. Да, когда я зол, я могу выбить из тебя всю дурь посредством члена. Поверь, я владею этим в совершенстве. Тебе не понравится, но расстраивать меня ты больше не захочешь. Это я тебе гарантирую.
- Что бы ты со мной сделал? – имею силы и наглость прямо в глаза бросать ему заинтересованный прищур? Простите, друзья, я ошиблась, я отморозила себе мозги.
- Лучше тебе не знать – холодно процедил Владимир и снова выпрямился. – А теперь забирай все, что можешь унести и убирайся нахрен отсюда. Чтобы я тебя никогда больше тут не видел без разрешения, понятно? – этот приказ уже был отдан равнодушно холодно, но вкрадчив до дрожи желудка. Таким ледяным душем он меня сейчас, конечно, окатил. Это надо постараться.
Ненадолго меня хватило. Он выиграл. Я безоговорочно капитулировала. Его энергетика была в сто раз сильнее моей. На что я рассчитывала, когда вступала с ним в конфликт? Он старше, опытнее и гораздо сильнее меня духовно. Вспоминая состояние своей избитой психики… зачем надо было вообще показывать свои когти, если ты прекрасно знаешь, что тебе их обломают.
Я схватила сумку и второпях собрала все имеющиеся на столе бумаги нужные и не нужные, после чего больше ни разу не взглянув на него вылетела из кабинета. А потом и из помещения. Меня трясло от паники и от шока, что он действительно опробовал на мне подобный прессинг. К горлу подкатил ком обиды за его слова. Да, тут было, на что обижаться. Была сотня вопросов и нихера ответов. Теперь мне и правда захотелось забиться в угол и не выползать, пока все не закончится. А еще я поняла, что боюсь такого Владимира гораздо сильнее Линяева и Синельникова вместе взятых. Наверное, выбирая из них кому отдаться, я бы вряд ли выбрала Владимира. Я больше вообще не посмею к нему приблизиться и более того дерзко взглянуть в глаза. Про остроты и наглость я молчу. После такого я, наверное, до конца дней буду внутренне сжиматься от его голоса. До сих пор это вызывало азарт, сегодня это вызвало страх. Панический страх. Меня тошнило. Кружилась голова. Я хотела плакать. И умереть.
- Василиса! – услышала я зов где-то неподалеку и несколько с опозданием оторвалась. Сквозь пелену слез, застлавших глаза, и смог паники я увидела, как с парковки ко мне движется Сергей. О, нет. Только не это. Ждать его у него в квартире. Может еще раздеться и послушно раскрыть готовый ротик? Я сделала попытку убежать, но Сергей меня догнал быстрее, чем я ускорила шаг. Тормозила я не по-детски. – Поехали, Владимир сказал отвезти тебя.
- Нет – вышло очень несчастное сдавленное «нет». Я отскочила от Сергея, как ошпаренная. – Я не поеду.
- Василиса, не глупи. Так охота трястись в автобусе? Поехали – Сергей бесцеремонно взял меня за руку и повел к машине. – Василиса, ты сейчас сядешь в машину и все мне расскажешь. Расскажешь, чего он тебе наговорил и как несправедливо в этот раз поступил. Давай, тебе это нужно. Ты в шоке, а у меня есть кофе и шоколад. – сопротивляться уверенному дружелюбному голосу Сергея не было сил. Я просто плелась следом, все еще прижимая к себе бумаги и стараясь унять дрожь холодных пальцев и слезы.
Я оказалась в знакомом и, кажется, уже родном салоне. Через двадцать секунд у меня в руках уже был любимый латте и шоколад. Сергей невозмутимо завел двигатель и вырулил с парковки. Он терпеливо ждал, пока я приду в себя, и не смел меня торопить ни расспросами, ни напряженным молчанием, чему я была безумно благодарна.