- Василиса, не надо…
- Он убьет тебя очень изощренным методом. Он, конечно, говорил об этом в порыве ярости, но я не думаю, что очень преувеличил намерения. – вместо Владимира ответил Сергей. Я видела, как он весь сжался под уничтожающим взглядом Владимира.
- Я тебя уволю – спокойно сказал Владимир, но в его глазах не было ни грамма спокойствия. Когда дело касается меня, ему сложно оставаться невозмутимым. Я накрыла руку Владимира, заставляя обернуться, и посмотрела на него серьезными уверенными глазами. – Пока что я еще могу что-то сделать. И я это сделаю, будь добр, позволить мне исправить собственные ошибки.
– А тебя прикую к батарее. – так же ответил он мне. Я знаю, что он может это сделать. Прекрасно знаю.
Молча убрала руку, и мы спокойно доели обед. Настроение ухудшилось. У всех кроме меня. Я была полна решимости. Нет уж, я накосячила с записью. Теперь у нас у всех проблемы. Надо было ее реально удалить с ноута, перенести на флэшку и спрятать. Это же правильно. А так я рисковала. Вот и дорисковалась. Надо решать. Надо найти человека. Нет, сначала надо удалить запись. Для этого нужен ноут. И кто мне его предоставит? Правильно Паша. Паша у нас в универе отвечает за технику и мне повезло, что это мой одногруппник, поэтому я тут же ему написала и за определенную сумму договорилась, чтобы он этот ноут вынес хотя бы из здания универа. Никуда я ехать на самом деле не хочу, поэтому я думаю, все будут даже больше рады тому, что я просто объясню Сергею, где находится запись.
Собственно, уже сегодня мы обо всем договорились. Паша еще был в универе, так что Сергея мы тут же отправили на задание. Владимир решил сегодня работать удаленно, а я села за новый экзамен. Естественно, моей концентрации хватило ненадолго, и я стала вспоминать все недавние события. Два выстрела ведь… я слышала два выстрела, кто стрелял. Недолго думая, я задала этот вопрос.
- Сначала Линяев, потом я.
- Почему Сергей прокричал твое имя?
- Потому что я чуть не застрелил Линяева.
- Вот об этом. Почему ты его не убил? Я была уверена, что так и произойдет, но… Я, конечно, не хочу этого, но ты ведь можешь. Почему ты этого не делаешь?
- Нельзя. Я бы давно вынес ему мозги, но, если я это сделаю, боюсь, меня ожидают еще большие проблемы. Вась, это все очень сложно, не…
- Нет, Владимир, пора меня посвятить в это дело. Чем больше ты утаиваешь, тем больше ошибок я совершаю. Я должна понимать, что происходит, чтобы знать, что делать можно, а что нельзя, чтобы я понимала примерные последствия. Мало ли что мне в голову ударит. Я уже говорила. – Владимир неуверенно на меня смотрел. Долгим, почти просящим взглядом. Но нет. Василиса вернулась и ее интересуют некоторые вещи. Пока я в состоянии воспринимать и замораживать негатив, говори мне его. Плевать, что потом это все снежной лавиной обрушится на мою психику. Плевать, что осознание вкупе с определенными событиями едва не сведут меня с ума. – Давай-давай, день откровений. Присаживайся и расскажи мне, пожалуйста, все. Сегодня можно. Я сегодня холодная. Ледяная стена за бетонной не позволит этой информации причинить мне вред. Я должна понимать, Владимир.
Глава 69. Один из четверки
Взяв себя в руки, он наконец-то сел рядом со мной на диван, подвинув все мои тетрадки и учебники. Я закрыла ноут, приготовившись выслушивать серьезные вещи. Что ж ожидания себя не сильно оправдали. Хотя… вообще это потому, что я заморожена наполовину. Владимир взял мою ладонь, наверняка за тем, чтобы отслеживать мои реакции. Пока все, что было это легкое возбуждение от его рук.
- Вась, дело в том, что власть в городе зависит от нас. От таких как я или Линяев. Есть еще двое, которые ведут борьбу за власть. Изначально всем подпольно заправлял Марк Богданович, но время движется, появляются новые элементы. Перед Линяевым был другой человек, он отошел от дел. Точнее его выжал Линяев. И если раньше все действовали в основном сообща, то теперь начинается дележка территории. Теперь идет тихая война. В чем заключается наша работа. Мы обеспечиваем в городе порядок и законность. Если хочешь, называй это мафией. В общем, к нам обращаются за помощью, чтобы разруливать конфликты, чтобы обеспечивать безопасность. И за деньгами, конечно. Если раньше мы могли договариваться, то теперь Линяев подмял под себя полицию, и я теперь не могу их перекупить. Я теряю власть в городе, потому что никого не могу защитить от беззакония, а Линяев этому мало препятствует. Он, наоборот, больше чинит разруху. Он раздает деньги только своим людям, которые злоупотребляют этим. Мы пытаемся бороться, но случаются убийства. Наши парни просто бьются с парнями Линяева. Ты же понимаешь то, что делает Линяев с тобой хотя бы противозаконно. Раньше мы все как раз и разруливали такие дела. Были доброй волей. Наказывали преступников. Теперь большая часть власти у преступников. Линяев давно мог меня убрать, в тюрьму посадить, найдет к чему придраться и даже все законно выставит. Но он же знает мои связи. Да, все друзья Марка Богдановича разъехались, отошли от дел. Они не могли уже ни о чем договориться. Марк остался тогда один. А потом умер. И остался я. Никто не понимает, почему он выбрал меня. Да и я не понимаю. Были кандидаты и получше. Та же Женя. Да и вообще…В общем, он знает, что старая гвардия жива. И по сравнению с ними мы мелочь, которую они размажут по стеночке с тихой ухмылкой. Ты видела Роберта. Ты представляешь на что способен этот человек? У этого человека есть свои друзья, которые впрягутся. Если я попрошу, хорошенько попрошу, если они увидят, что оно того стоит, и я достоин помощи, они впрягутся, пусть и ненавидят меня. Поэтому он, конечно, сильно рыпается, но в меру. Знает, если я совсем на дно пойду, если он будет причастен к этому незаконным способом, то ему смерть. А я в свою очередь также связан в отношении его. Если я его убью, то на меня обрушится гнев его последователей. Да и посадят меня сразу. А гвардия вытаскивать не станет. Скажет, мы всегда знали, что этим закончится, у него нет мозгов. Мы все ходим по тонкому льду. Теперь понимаешь? – я спокойно слушала Владимира и понимала, что он рассказал мне только половину. Там есть что-то еще, но меня интересовало другое. Мозг лихорадочно стал соображать, создавая пути обхода, наступления, отхода и всевозможных вариантов, когда можно пойти ва-банк.