Очнулась я от дикой боли в животе. Кругом темень. Сколько я была в отключке? И что мне делать? Живот крутило сильнее, чем когда-либо в моей жизни. У меня бывают приступы, но сейчас было другое. Это от того, что мне вколол Линяев. Наверное. Черт знает. Надо выбираться. Сил все также не было, но мне хотелось пить. Долго я тут не протяну. Нужно возвращаться. Возвращаться? Куда ты собралась, Василиса? Ты знаешь, откуда ты пришла? Ты знаешь, где ты была изначально? Большую часть пути ты была под действием наркотика. Куда ты собралась? Просто обратно. Обратно… ну иди-иди. По ночи самое время. Ну а что мне еще делать? Сядь и подумай, что ты можешь сделать?
Думы ни к чему не привели. Я вырубилась. Организм был слишком истощен. Энергии не хватало даже на то, чтобы подумать о Владимире. Проснулась я, когда солнце еще даже не взошло. Все тело сотрясала крупная дрожь. В первую очередь от холода. Я лишилась эмоций. Так мне казалось, когда я проснулась. Я просто хромала в какую-то сторону. Абсолютно бесцельно. Мне было хреново. Я просто шла ради того, чтобы идти. Как в доказательство того, что я все еще жива.
Ну и что ты думаешь? Думаешь, тебя спасут? Никто не знает, где ты. Ты и сама не знаешь. Тебе нужно понять в какое место они тебя увезли. Я даже не знаю, в черте ли я города. Это вряд ли. Когда они меня привезли было еще светло. Но уже смеркалось. Сколько они тебя везли? Давай считать. В четыре ты встретилась с Владимиром. В пять ушла и тогда же встретилась с Сашей. Мы поговорили около двух часов, и они забрали тебя. Два часа максимум они меня везли, так как, как мы уже выяснили к моменту, как я очнулась, уже смеркалось. Значит я недалеко от города. Значит есть шанс выбраться. Хотя знаете. За два часа можно доехать до ближайшего городка. Так что… так что они могли увезти меня, куда угодно. Факт остается фактом, надо убираться отсюда. Думай как.
Да. Да, Василиса, лезь на дерево. Нога болит? Интересно. Будешь сидеть и ныть тут? Ты сдохнешь. Ты просто сдохнешь. Когда могла бы и выбраться, нога у нее блин болит. Лезь давай, не до боли сейчас. Потерпишь.
Результатов это не дало. Я не смогла залезть. Сил на то, чтобы как-то подтягиваться на ветках не было. Да я и подтягиваться не умею. И нога функционирует только одна. Правая уже сильно опухла. Я смогла забраться только метра на два. Дальше невозможно. И все деревья такие. Я ходила еще долго в поисках подходящего. А потом решила еще и поорать. Ну теперь-то Владимир точно меня ищет. А если ищет, значит я должна помочь ему в этом. Значит надо орать. И я орала. Просто и в воздух. Может тут кто-нибудь и окажется. Лесник там… так бывает в хороших сказках. А у меня тут дерьмовая история. Так что нет, лесника тут не оказалось.
Я успела пореветь. Потом снова поорать. Побывала в истерике, истребляя кору дерева. Костяшки в кровь, хорошо тебе? Умрешь от заражения крови значит, идиотка. Воды не было, а я очень хотела пить. Временами меня накрывало и просто плющило от боли. Я не могла выбраться. И я не хотела умирать. У меня начались провалы в памяти. Я могла начать с дикого крика, а очнуться уже когда я хромаю по сухим веткам под ногами и колющей траве, тяжело склонив голову к груди. Я плакала. Много плакала. Шла и плакала. Жалела себя. Потом опять могла кричать, а затем я просыпалась. Счет времени давно был потерян. Поняла, что я в дерьме, когда стемнело. Я здесь уже сутки. Мне конец. Я обезвожена, и я не могу найти ни ручейка. Вырубилась в каком-то земляном углублении. Ночью толком не спала. Это было похоже на непрекращающийся бред. Мне было дико холодно. Потом резко очень жарко, а затем суставы вновь сводило, и кожа трескалась от низкой температуры. Укрыться было нечем. Я просто жалась к этому углублению, но это не помогало. В лесу все быстро остывает, хотя днем не так жарко, как в городе. Это было плюсом. Черт, ты еще и плюсы тут найти сумела, вот это оптимизм. Василиса, ты умрешь. Вась…
Нет. Не надо. Я не хочу. У меня уже нет слез. Уйди прочь. Просто заткнись и спи.
И я спала.
Утром проснулась с первыми лучами. Было все еще холодно. И жутко. Вы бывали в лесу в одиночестве? Чего бояться? Диких зверей. Меня пугал этот скрип деревьев. Он повсюду. Меня преследовала паранойя. Мне постоянно слышался голос Линяева. Но тут также много птиц и, если абстрагироваться от ситуации, можно найти этот лес очень красивым. Если бы я еще могла найти тропинку. Но ее все не было. Как и воды. Я ела листья. Потом поняла, что могу от этого умереть и перестала.
Так я провела сутки. Боль в ноге уже не чувствовала. Она еще была. Но плевала я. Мои ноги представляют собой то еще месиво. Спасибо, тут трава, но все же сухие ветки успели подрать и стопы, и ноги. Вообще болело все. Я просто шла. Очень медленно шла. Я очень сильно хотела пить. Мысли путались. Я уже слабо понимала, где я и что я. Я просто хотела пить. У меня уже болел желудок, голова вообще не проходила с того первого удара Линяева. Почему я не прихватила пистолет, черт возьми.