- Нет.
- Кто оплачивал твои покупки?
- Вы.
- Именно. И пока я оплачиваю твою жизнь, мне решать, как ты будешь жить эту жизнь. Ясно тебе? – лучше бы ты убил меня. Вот уж кем-кем, а зависимой от кого-то я быть не собираюсь. Долго смотрела в его глазах. Все нутро кричало «ДА!». Но я мазохистка. Я последние два года только и делаю, что плюю на осторожность и здравый смысл. Я только и делаю, что наживаю себе трудности и проблемы. Что сделает Владимир? Выкинет меня тут на произвол судьбы? Да пожалуйста. Рано или поздно меня найдет Линяев. Найдет и вернет хотя бы в свою страну. А там уж я решу, как поступить. Да, будет сложно, но, когда это я не справлялась, позвольте спросить. Мне давно уже ничего не страшно. И жизнь свою я перестала ставить во что-либо стоящее. Терять было нечего, так чего цепляться? Все эти мысли успели пронестись в моей голове, пока я со страхом взирала в глаза своего «покровителя» (недоделанного).
- Ясно. Только этого не будет, как бы вы того не хотели. Я не просила спасать меня от тех мерзавцев, я не просила селить меня у себя дома, я не просила стрелять в того парня и уж точно была против того, чтобы меня увозили из страны. Я ни в коем случае не виновата, что осталась здесь совершенно без одежды и денег. И я не просила, чтобы вы брали меня на эту встречу. Если вам приносит это столько неудобств, просто избавьтесь от меня и избавьте меня от своего показного давления и попыток контроля. Я вам подчиняюсь только тогда, когда считаю это разумным и необходимым. Но когда вы совершаете глупости, я не собираюсь быть к ним причастна. Смиритесь с этим или забудьте здесь и езжайте домой вдвоем с Сергеем.
С этими словами яростно одернула руку и вошла в здание. Ох, не знала я что я там буду делать, куда идти и как у кого спрашивать, я ведь совершенно не знала языка, но показать себя должна была. Конечно, я сильно разозлилась и уже хотела отказаться от идеи переговоров и помощи, но решила не торопиться. Знала, успокоюсь – приду в себя, все пойму и прощу. Да и сидеть без дела равносильно самоубийству.
Но мне не пришлось чувствовать неловкость. Уже вторую дверь мне галантно открыл Владимир. На мою «истерику» он не ответил ровным счетом ничего. Я тоже сделала вид, словно ничего не произошло. Он перестал на меня давить, и пока мы шли по огромному красивому залу с кучей народу, я потихоньку успокаивалась. Владимир невесомо держал руку у моей спины, задавая направления. Он почти меня не касался, но мне было достаточно вибрации исходящей от его тела, чтобы что-то понимать. Он останавливался чуть ли не у каждого гражданина, чтобы поздороваться и перекинуться парой фраз то на английском, то на русском.
В первое время я совершенно ничего не замечала, стараясь справиться с волнами адреналина в моем организме. Но чем дольше осматривалась и прислушивался, тем спокойнее становилась. Хотя никто из здравомыслящих не назвал бы это спокойствием. Я завелась. Теперь мне нужно было блистать. Нет, я не тщеславна, просто мне нравится располагать людей к себе. Мало ли, что мне от них понадобится. Чем глубже в зал, тем дольше беседы. Знакомые Владимира через раз интересовались моей личностью. Я неизменно стояла подле и через пару минут уже непритворно улыбалась каждому, кто обратил на меня внимание. Нет, я не заигрывала и ничего не хотела. Улыбка была приветственная и дружелюбная. Острить, язвить и выставлять в плохом свете своего начальника не входило в мои планы. Да, он меня обидел, но я не из тех, кто запакостит все, что запланировано из-за глупых обид. С этим разберемся позже. Даже думать сейчас не хочется.
- А кто эта прекрасна леди подле тебя, Владимир? – на меня перевели две пары мерзких глазок. Нет, по сути, они были ничего, но вот обладатель был пренеприятнейшим типом, говорю вам. Я таких теперь за версту вижу. Линяев, Синельников – его компания.
- Это Василиса. Прошу не заострять внимание, она здесь лишь в ознакомительных целях. – вот так вот ловко Владимир не позволял мне открыть рот.
Но это ничего. Не весь же вечер мне сопровождать этого самонадеянного… чудака. Все эти личности меня не особо интересовали. Еще меньше меня интересовали те, что говорили на английском. Скука смертная. Я сразу переходила к поискам своего основного объекта. Обзор перекрывали блестки и стразы. Ноги, спины, грудь – все такое красивое. Поначалу мне показалось, что я тут совершенно не вписываюсь в огромной мужской футболке и брюках (абсолютно все дамы были в платьях), а потом вспомнила, во что хотел одеть меня Владимир и невольно расплылась в улыбке. Да, я не вписываюсь. И слава небесам. Простенькую девчонку без торчащих силиконовых губ и откровенных платьев явно здесь запомнят среди этого роскошного разврата. Меньше надменности, высокомерия и показной недоступности, леди. Больше жизни. Больше правды. Я вас прошу.