— Я тебя сохраню, — он устав бороться со мной, просто задавил своим весом, вбив в колючую прошлогоднюю хвою. — Я выкраду их для тебя.
Я даже дышать перестала, замерла в ужасе.
Попыталась перекинуться львицы, но у меня не получилось, руна, застрявшая на моей груди, была невидима, но она имелась, сдерживала оборот, а сил у меня уже никаких не было.
Перевела на убийцу взгляд. Кусок плоти, что я оторвала от него, не восстановился, но красное пятно уже не кровоточило. Будь у меня клыки, как у Тадея, я бы вцепилась и отпилила бы нахрен эту башку.
— Так тебе котолаки и отдали своё потомство, — ехидно усмехнулась я. — Думаешь, что я буду ласковой, буду хитрить и признаваться в любви, чтобы усыпить бдительность? Это ниже моего царского достоинства. Я знаю, что ты болен, тебе жить нельзя.
— Строптивая тварь! — он показал ощеренную страшную тигриную морду.
Гор ударил меня сильно, даже не поняла куда именно, сознание потеряла сразу же.
****
Очень болели кости. Ломило тело. Я лежала на широком плече вниз головой. Казалось, затекло всё от ушей, до глаз. Висела где-то метра два над землёй, глядя на шелестящую чёрную юбку и виляющий под ней белый хвост в чёрную полоску. Оборотень тащил меня к себе. В логово, из которого я могу не выбраться.
Тадей не пойдёт меня искать. Данька тоже… У меня никого нет, кроме меня самой.
Мне нужно просто сохранить жизнь и свой разум. Оставалось надеяться, что если Гор сунется в мой дом, то получится хороший отпор. И детей он выкрасть не сможет.
Я предпочитаю, чтобы мои дети остались на границе миров. Иначе Гор будет мной манипулировать. Он будет ими постоянно угрожать. Я не знаю, что произойдёт со мной под таким гнётом, долго не выдержу. Одной лучше.
А так: если эта тварь не убьёт меня, то совершит ужасную ошибку. Я же в любом случае его грохну.
Из одежды на мне он оставил только юбку. Обнаружив, что шапка, свитер и обувь колдовские, изорвал всё в клочья.
Очнулась я на медвежьей шкуре. Мне было очень тяжело. Лечить меня никто не собирался, внутри энергия мерцала, но слишком слабая.
Пока ничего не предпринимала.
Почти не видела Гора – глаз затёк. Несколько дней, наверное, потребуется, чтобы он восстановился.
Гор, тенью на фоне только танцующего пламени. Помещение не разобрать, пещера какая-то что ли.
— Это откуда у тебя такие вещи? — поинтересовался он, копаясь в моём рюкзаке.
Тигр достал книгу, полистал её, швырнул в костёр. Нож рассмотрел, оценил заточку и сунул себе за пояс.
— Тавла, привыкай ко мне. Я голодом тебя заморю, пока не станешь ласковой.
Я услышала хруст, кажется, он ел сухари из моего рюкзака.
— Ты слышишь меня? Что за вещи такие странные? Ключ какой-то… — Он швырнул ключ в сторону, и тот улетел далеко, а потом хлюпнула вода. — Так, а это что. А карты где? Карта Марта! Это же сколько барахла! Зачем ты взяла это всё с собой?
Он молчал, продолжая хрустеть сухарями.
— Соблазнительная девчонка.
Подтащил меня за ногу. Я горько простонала.
— Как Лев тебя к нам в дом привёл, я так и помешался на тебе. Смеялась тогда, такая добрая казалась, — Гор навалился на меня.
Я просто настроилась, что надо это выдержать. Сил сопротивляться не было никаких.
Дышал тяжело, пыхтел, вошёл по выделившейся влаге и по своему семени.
Скручивало живот, было неприятно. Болели бедра и несколько костей ныли, синяки ещё.
Насытившись, Гор упал с меня рядом на шкуру.
— Не вздумай шутить. Поняла? Я могу сделать очень больно.
Я ничего не отвечала. Он начал гладить меня.
— А могу хорошо тебе сделать.
Было достаточно тепло. Если бы не боль, я бы может уснула, но он взял меня ещё несколько раз за ночь. Потом ушёл, оставив одну.
****
Регенерация у меня неплохая. Но только потому, что живут дети. Если бы был муж … Я иногда по нему скучала. Но Лев не был любимым, он просто был рядом другом, помощником. А говорят, можно встретить своего самца, с запахом таким, что начнёшь регенерировать, привяжешься к нему и не оставишь никогда в беде. Это у оборотней называется – истинная пара.
Будь у меня такой самец, я бы вообще была очень сильной.
А так одинокой кошке гулять одной по себе. Приятно. Но энергетически не выгодно.
Гор мне не истинный, его запах для меня ничего не значит. Он просто одержимый маньяк. Жестокий, беспощадный. Наглухо конченный насильник. В этом уподобился волку, они вот такие – морды маньячьи, если захотели женщину, то замучают, но получат.
Прекратил гореть костёр и не щёлкали больше поленья. Вся моя мана внутри была направлена на поиск «хвостика», то есть руна, наложенная на меня, не была замкнутая, она имела начало и конец. И я нашла его!