В тёмном подсознании стояла я перед завитой , закрученной энергией Гора. Руна была настолько хитро сплетена, что напоминала какой-то лабиринт, и если его распутать, то я смогу освободиться.
Я тянула за «хвостик» развязывая эту сетку, за которой моя львица.
Она рычала. Билась, пытаясь ко мне пробиться. Не могла пока.
Я своё дело сделаю – распутаю. Не сразу, надо силы экономить.
Я открыла глаза, взгляд тут же улетел куда-то очень высоко. Где-то далеко надо мной чёрный потолок и лучи света, попадающие в узкие решетчатые окна. Это башня, но пустотелая, без этажей. Вдоль каменных стен кружилась веерная лестница, ведущая к крыше. Она иногда прерывалась, когда-то разбитая. Это очень древнее здание.
Болела грудь. Я опустила взгляд, юбка порванная валялась рядом. Застыли капли крови на моих ногах. Это так он меня с жестокостью особой любил.
Сделала усилие, начала медленно двигаться. Для начала села и подождала, пока прекратит кружиться голова.
Зал был разделён, имелось небольшое помещение, без двери с одной разрушенной стеной. Там журчала вода. Больше ничего не было, никакой мебели. Мой походный рюкзак валялся, распотрошённый. Я легла обратно и потянулась к нему.
По сути, рюкзак должен был быть пуст. Но мне нужно было хотя бы собрать крошки от сухарей, погибала я от голода.
Сунула руку, пошарила. В маленьком внутреннем кармашке рюкзака, я обнаружила мамин сухарик. И так обрадовалась, что ослабла.
Прикрывшись своей юбкой, я легла со стоном на бок и пожевала сухарик. Он был вкусным, сладким, когда-то куском пшеничного хлеба. От такого я уснула очень быстро.
Опять постояла в подсознании, распутала руну немного. Чуть энергии пустила на заживление ран.
А проснулась от божественного аромата жареного мяса.
Разомкнула глаза.
В тёмной башне горел костёр. Это остатки камина, самой ограды не было, зато труба работала, и дым улетал в неё.
Недалеко, в углу валялся порванный плащ Гора со сгоревшим капюшоном. Рядом лежали дрова.
— Ты моя любимая женщина, — заявил тигр. — Я считаю, что любимую женщину можно и послушать. Я не Проклятый, пришёл жить в мир оборотней. Здесь тяжело выжить, Тавла, почти невозможно. Ну, я смог. Месяц беспрерывной охоты. Нашёл эти развалины. Забил все дыры, забил все щели, сюда никто не пролезет, ну и отсюда ты не вылезешь. Пока так, Тавла. Если забеременеешь, я нам лучшее жилище найду. Либо с этим что-то сделаем. Второй этаж можно надстроить. Я крышу починил. Если будут дети, отсюда лестницу наверх. Или вообще можно переехать в какой-нибудь город. У оборотных есть города. Хочешь в городе оборотней жить? Свет, удобство, канализация, интернет. — Он посмеялся, и стены отразили эхом его хриплый голос. — Пока нельзя нам с тобой уходить. Глупая маленькая кошка. Я здесь дичаю, Тавла. Я в мире оборотней становлюсь сильным, диким, необузданным. И мне нужен свой прайд. Мне нужны дети, любимая. Ты самая лучшая из кошек, твоё потомство всегда сильное. Я не буду из ревности убивать близнецов, Льва же нет больше. Заберу…
Он разозлился, впился клыками в кусок жареного мяса.
Понятно. Капюшон сгорел на плаще, ножей не хватало на поясе, и кровью от него разило. Его кровью! Сунулся к Тадею, чтобы детей выкрасть, и получил отпор. Жалко старик не грохнул этого дешёвого альфу. Ему только женщин насиловать и детей убивать.
— Здесь будут жить мои родные сыновья, много сыновей. Ты настоящая истовая. Твоя мать и твой отец были великими колдунами. Ты умеешь вязать заклинания. Я знаю рано или поздно, ты вернёшь свой оборот. Но к тому времени мы должны с тобой подружиться. — Гор протянул ко мне руку, а потом поближе подсел. Сунул кусок мяса мне под нос.
— За еду будь ласкова.
Я могла бы гадостей наговорить, получить за это, затем попытаться сдачи дать. Но мне лучше изобразить из себя немощную.
Поесть?
Хотела уже приоткрыть рот, как он кусок мяса убрал.
— Мне нравится, когда ты такая.
Гор забрался рукой под мою юбку, которой я укрывалась.
Стиснув зубы, я простонала, когда раздвинув мои ноги, здоровый мужик навалился на меня.
Его энергия через прикосновение входила в меня. Она пробежала по телу, хрустнули кости, вставь на место, зажили в одном мгновение. Исчезла боль в промежности. Гор исцелил меня, целовал. Его отвратительный горький запах теперь был запахом насилия и неволи и вызывал исключительно отвращение и страх.
Он провёл, по-моему, опухшему лицу, и синяки начали рассасываться.
Избил – исцелил, и так будет всегда.
— Роди мне сыновей, Тавла. Пятнадцать сыновей, — он делал в меня поступательные движения. — И столько же дочерей. Я весь мир к твоим ногам брошу. Моя кошка. Я буду править кошачьим миром. И враги будут бояться меня. Я видела твоего Тадея. Это просто Убийца Демонов. Он не альфа, его не интересует власть, типичный бета. А больше сильных котолаков не осталось. Мы выродились, но я все исправлю. Только дикий, здоровый кот может править своим племенем, — Гор простонал от удовольствия.